Битва королев

Холт Виктория

Английская авантюра вызывала в ней чувство тревоги, а после того как в Бристоле был коронован Генрих Третий – пусть хоть и золотым обручем, снятым с материнской шеи, и сам Людовик предчувствовал, что иголки вопьются ему в зад, лишь только он сядет на английский трон. Новые силы он мог собрать только к весне, но откуда взять рыцарей и солдат, способных, а главное, и желающих штурмовать один за одним замки непокорной Англии?

Однако к апрелю Людовик подготовил армию, состоящую из всяческого сброда, и высадился на острове. Бланш поддержала его намерение короноваться в Лондоне и навсегда привязать английское государство

к Франции.

За полвека с лишним все уже забыли, кто истинный завоеватель, у кого права на корону. Викинги когда-то изгоняли франков из Нормандии, саксы – кельтов из Британии, и династические споры были так запутанны, что никому не было дела до истинных прав на корону. Все сводилось лишь к дележу английских земель между лордами, готовыми присягнуть любому королю в обмен на щедрые посулы.

Военная экспедиция Людовика началась с осады Линкольна, который защищала отчаянная нормандка Николь де Гайс, вбившая себе в голову, как ни странно, что Англия должна принадлежать только англичанам. Она разослала послания всем баронам, у которых в душе еще сохранилась хоть капля чести и совести, с просьбой вооружить йоменов чем угодно и выступить – пусть с вилами и топорами – против чужеземного нашествия в защиту малыша Генриха Третьего.

«Ведь мальчик не отвечает за грехи своего злосчастного отца, – неустанно повторяла она, – а Англия не должна потерять независимость, попав во власть коварных французов».

Людовику пришлось встретиться на поле боя с самим Уильямом Маршалом, графом Пембруком. У старика еще сохранились воспоминания о военной тактике Вильгельма Завоевателя и опыт сражений под началом Генриха Второго Анжу и сына его, короля Ричарда Львиное Сердце. Воины из обоих лагерей с воодушевлением приветствовали появление перед армией седовласого полководца, ставшего регентом при малолетнем короле.

Людовик понял, что обречен на поражение еще до того, как битва началась. У его воинов отпало всякое желание сражаться, когда они увидели во главе неприятельского войска вождя, с кем делили воинскую славу при короле Ричарде Львиное Сердце, а главное, еще при его отце – Генрихе Анжу.

В решительный момент, когда Людовик собрался уже бросить в наступление закованных в железо рыцарей-ветеранов, на узкой поляне, где разыгрывалось сражение, появилась испуганная корова, сбежавшая из ближайшего крестьянского двора и повергшая стальной клин в замешательство.

Мечась туда-сюда, брыкаясь и будучи неуязвимой для выставленных вперед копий, она нарушила строгий атакующий порядок. Не в этом ли проявилась кара Божья? В результате авангард – четыреста пеших лучников не получили подкрепления конницы и, окруженные врагами, сдались на милость победителей.

Таким образом французы были посрамлены в битве при Линкольне, а англичане благословляли «корову-воительницу», а вместе с нею и маленького короля, и его мудрого наставника.

Людовик впал в меланхолию. Он понимал, что полностью проиграет военную кампанию, если не предпримет каких-то незамедлительных отчаянных действий. К кому он мог обратиться за советом? Конечно, лишь к Бланш, к своей супруге. В ее жилах текла кровь великого Вильгельма Завоевателя, и разум ее, хоть и женский, превосходил умственные способности мужа. И она оправдала его надежды.

Бланш за считанные недели всю страну перевернула вверх дном, выскребла все деньги, припрятанные горожанами на черный день,

собрала наемное войско и отправила голодную, алчущую добычи орду на помощь супругу.

Такой могучей поддержки из-за Пролива не ожидал ни сам Людовик, ни его противники. У Губерта де Бурга чуть не остановилось сердце, когда он завидел французский флот, приближающийся к берегам Англии.

Он немедленно помчался доложить об этом графу Пембруку, прервав его совещание с епископом Винчестерским.

– Мы должны атаковать их в море! Если они высадятся – нам конец! – задыхаясь, доложил он. – Мне нужна ваша помощь и совет…

Уильям Маршал воспринял неприятную новость с достоинством и спокойствием, приличествующими его возрасту и недавно обретенному званию регента английского короля.

Он напомнил возбужденному Губерту, что всю жизнь сражался на суше и не его дело вмешиваться в то, в чем он не разбирается. Так же неразумно было бы и епископу, как духовному лицу, принимать участие в обсуждении стратегии морского боя. Губерту было поручено самому руководить отражением французского флота. У государственных мужей и без того хватало забот.

Впрочем, Людовик, засевший в Лондоне с малыми силами, тоже был в незавидном положении. Все зависело от успеха французов или их провала. Губерт понимал это, как и то, что, лишь применив хитроумную тактику, он сможет ей помешать.

Он помчался во весь опор в Дувр и собрал там все корабли из ближайших гаваней. Флотом это скопление суденышек назвать было трудно, но Губерт не терял надежды на то, что сумеет дать врагу отпор. Он предпринял срочные меры по укреплению Дуврского замка, направил в гарнизон самых стойких ветеранов и обратился к ним с призывом защищать замок до последнего солдата. Кончая свою речь, он заявил:

– Если меня возьмут в плен и французы предложат обменять меня на ключи от замка, то гарнизон должен ответить отказом. Пусть меня, Губерта де Бурга, повесят враги, но замок они не получат, пока жив будет хоть один его защитник!

Его слова были встречены громкими криками.

– Запомните! – воскликнул Губерт, обращаясь к собравшимся во дворе замка воинам. – Дувр – это ключ ко всей Англии! Они могут сидеть в Лондоне хоть до скончания века, но, удерживая Дувр, мы владеем морем!

Французским флотом командовал Юстас по кличке Монах, что уже повергало сердца всех противников в трепет, так как Юстас был из тех мореходов, о ком слагались легенды. Он принял монашеский обет в монастыре Сент-Ульмар близ Булони, но вскоре обнаружил, что затворническая жизнь не для него, и предпочел открытое море душной монашеской келье.

Однако прежнее его служение Богу не забылось в народе и создало вокруг него ореол «воина Господня». Говорили, что сам Господь дарует ему блестящие победы – одну за другой – в награду за годы, проведенные в воздержании и молитвах, что Бог наделил адмирала магическими способностями и сверхчеловеческой силой. Люди толпами стекались под его знамена, веруя, что небеса, охраняющие Юстаса от «дурного глаза», от бед и напастей, от сил зла, также позаботятся и о них, простых смертных.

Здесь снова проявилась недальновидность Джона. Ведь прежде Юстас служил королю Англии, но, подвергнувшись несправедливым упрекам, обиженный, даже оскорбленный во всеуслышание опрометчивым владыкой, порвал с ним и предложил свои услуги Франции.