Битва Мастеров
Шрифт:
— Вот именно, Зак. — улыбнулась я, осматривая свою команду. — Смотри, как она замечательно вписалась в нашу компанию. Так что мы будем рады, если она захочет с нами общаться. Так, все. Мне пора, а то скоро ректорат закроется, и где мне тогда искать нашего деда?
— Я тебя подвезу, Снежка. — сказал сероглазый, глядя куда-то вниз. — Мне кажется, или раньше у тебя там были какие-то украшения?
— Где? — спросила я, осматривая себя в попытке понять, о чем он говорит. — А, ты про волосы? Да, там раньше были атакующие амулеты, но я великодушно подарила их хозяину подпространства в честь нашего знакомства.
— Да, я помню. — ухмыльнулся парень, вспоминая, чем закончилась моя демонстрация браслета телепортации. — Пойдем, у меня корвет за воротами стоит. Так что доберемся быстро.
— Пойдем. — кивнула я, и мы вместе пошли на выход со двора.
Черт возьми, я не пойму, так я нравлюсь ему или нет?
Пока мы ехали в ТАМАЛИ, в моей голове творилась настоящая война мозгов и сердца. Я смотрела в окно на пролетающий мимо город под нами, и думала о том, что мне надоело вот это вот все. Я в принципе не из тех дам, которые любят пострадать от неразделенной любви, и вступать в их полк у меня не было никакого желания. О чем страдать? Либо любовь есть, либо ее нет. Я понимаю, что о любви вроде как говорить пока что рано, но сути это не меняет. Тебе либо нравится девушка, либо нет. И если я в своих симпатиях была предельно понятна, то вот что в голове у Талахая, я уже не понимала.
То он целует меня на линкоре после спасения от Винсарота, то исчезает в неизвестном направлении, потом появляется снова и вроде как проявляет знаки внимания, и под конец ведет себя, как старший брат. Симпатия прошла? Появилась другая? Я сделала что-то не то? Он женат? Импотент? Болен? Умирает? Что, черт возьми, с ним происходит?
Или я все себе сама придумала? Может в этом мире другие нормы отношений? Спросить прямо гордость не позволит, да и страх выставить себя на посмешище появился. Горько усмехнувшись, я поняла, что все эти мысли признаки того, что я перестала ему доверять. Он классный парень, но похоже не про мою честь. И эти серые глаза еще не скоро выпустят меня из плена собственных иллюзий.
Скривившись, будто съела соленый лимон, я отвесила себе мысленный подзатыльник. Хрена сопли развесила? Нет, так нет. Если верить местным жителям, то у меня есть еще минимум двести лет, что бы найти того, кому захочу вручить свое сердце. К тому же сейчас совсем не время для всей этой ромашки. У меня на носу важное событие, скоро мне выходить на арену, а я вместо того, что бы сделать из нас грозу галактики, пускаю мыльные пузыри носом. Нет, Элиф, так не пойдет. Почему-то, чем дольше я обо всем этом думала, тем туже закручивались пружины в груди. Сердце сминалось в болезненный комок, а мозг пытался мне что-то сообщить. Видимо свое мнение.
— Зачем тебе это все? — появился тихий шепот на грани сознания. На столько тихий, что был похож на мои собственные мысли. Вторя ему, сердце сжалось еще сильнее.
— Ради чего ты идешь на арену? Ради чего рискуешь собой? — роились в голове образы, озвучиваемые все тем же мерзким голосом, похожим на мой собственный. Он говорил, и каждое его слово находило отклик в моей душе. Может не во всей, но в какой-то ее части точно.
— Девочка из детского дома… — тем временем раздалась злая насмешка, впивающаяся ледяными иглами в дрожащее сердце. Перед глазами все расплывалось, мешая мне смотреть на пролетающий мимо белый сверкающий
— Всю жизнь никому не нужна была, и теперь не будешь. — уже громче глумился мерзкий голос, вытаскивая на свет целое кладбище обид ребенка, не понимающего, почему воспитательница не позволяет называть ее мамой. Как так? Ребенок есть, а мамы нет?
— Ты жалкое ничтожество. Тебе никогда не победить. Просто сдайся. — голос уже звучал на полную громкость, перекрывая собой звуки окружающего мира. Кажется, я все-таки сошла с ума.
— Вся эта боль… Зачем она тебе? Ты знаешь, где сможешь от нее избавиться… — улышав эти слова, я почувствовала, что в груди разжигается отчаянная надежда на спасение.
Я ведь и правда знаю это место. Там можно избавиться вообще ото всех эмоций. По губам потекло что-то теплое, капая на сложенные на коленях руки, а левое запястье будто змеи кусали. Что за фигня? Я встрепенулась, сбрасывая с себя липкую ауру безнадежности и отчаяния, и осмотрелась немного ресфокусированным взглядом. Где я?
— Снежка! — воскликнул Талахай, увидев, на что я стала похожа, и резко выжал тормоз. Нас дернуло вперед, и в креслах мы остались исключительно благодаря ремням безопасности, а иначе собирать бы мне зубы по всему салону. Мне пойдет вставная челюсть? — Эля!
— Не ори, башка трещит. — хрипло прокаркала я, скривившись от мерзкого привкуса во рту. Как можно быть вампиром? Мерзость же, не вкусно. А если представить, что другое есть не получается? То становится понятным, почему кровососы такие злые. Я бы тоже озверела, если бы пришлось каждый день такое жрать.
— Черт, Снежинка… У тебя вся аура в клочья… — шокированно выдохнул сероглазый, расстегивая ремень. К сожалению, всего лишь безопасности. А вот если бы… Да, я прямо вижу эту шикарную картину. Вот эти сильные руки опускаются на ремень брюк, вот они медленно и угрожающе его расстегивают, в серых глазах плещется насмешка, а левая бровь вопросительно выгнута. — Да что с тобой?!
— Кажется, я подыхаю. У меня предсмертный бред начался. — ухмыльнулась я, вытирая лицо рукавом. Какое счастье, что в этом мире не умеют читать мысли.
«Да что за хрень такая?!» — грохнул металлический голос, заставляя меня глухо застонать.
— Вы реально думаете, что я глухая? — прохрипела я, хватаясь за голову. — Отвечаю сразу всем, я не знаю, что это было, но догадываюсь. Черт, а ведь я уже была почти готова перенестись в подпространство…
«Думаешь, это он? Я, кстати не мог до тебя докричаться все это время. Пришлось немного тебе руку потревожить.» — виновато произнес Лид, перетакая с поврежденной им руки на предплечье.
— Класс. — сказала я, оглядывая то, на что я теперь была похожа.
Морда, руки и одежда были в крови, на против сидел испуганный моим состояние парень, а мне становилось весело. Отчание и горечь из души испарились полностью, оставляя после себя чувство нарастающего веселья и легкого безумия. Кажется, это называется эйфория.
— Давай в больницу. — сказал парень, пересаживаясь обратно на свое сидение и поглядывая на меня с тревогой.
— Нифига. — протянула я, глядя как кровоточащие раны на руке затягивются. Спасибо артефакту заживления. — Полетели, куда и планировали. Далеко там еще?