Битва на удачу

Ганич Вячеслав

Теперь все джайшемцы улыбались и, как один, двинулись навстречу войску. Они не смотрели по сторонам, не отвлекались ни на кого, их глаза уставились в одну точку. От их взглядов Нэч почувствовал озноб, улавливая что-то знакомое, хотя мог поклясться, что видел этих джайшемцев впервые.

— Не с места! — рявкнул Ластрэд, обнажая меч.

Прыжками джайшемцы бросились к войску, проявляя неестественную для людей гибкость.

— Свет да победит! — закричал Аэвер, первым оценивший опасность.

По лицам и телам джайшемцев прошли волны, на мгновение сбив стремительное

нападение. Прозвучали хлопки выстрелов. Пули пробивали бледные тела, и струи песка с шорохом обрушивались на мостовую. Человеческие личины разрушались, превращаясь в распадающиеся песчаные круговороты. Издавая протяжный вой, оставшиеся песчаные люди помчались на Нэча с раскрытыми пастями, полными острых зубов. Выстрелы разрывали поддельные тела нападающих, пока последний песочный человек не взвился в прыжке над головами гоблинов.

Когтистые пальцы вонзились Нэчу в грудь и повалили с эзда. Медальон глирельдов звякнул о бревна. Песочный человек обвивал Нэча, облепляя податливым изменяющимся телом. Жгучее дыхание обожгло лицо, проникло в легкие, дурманя сознание.

— Свет да победит! — словно сквозь бесконечные расстояния доносился крик Нианы.

Амулеты со знаком солнца Нианы и Аэвера прожигали плоть песочного человека, оставляя обугленные дымящиеся отметины. Мечи Грюгхеля и Ластрэда кромсали обмякающее тело, выплескивающее песок из глубоких ран. Но проникнув в Нэча и питаясь его жизненными силами, песочный человек не чувствовал боли, не страшился смерти. Вечная Змея подарила ему мудрость. Он должен был не высосать душу Нэча, а проникнуть в нее, сливаться с ней, поглотить ее, чтобы возродиться в новой оболочке и открыть тайну избавителя. Должен был, но не мог. Из последних сил песочный человек дотянулся и схватил медальон — преграду между ним и душой Нэча. Белый огонь письмен глирельдов скользнул по пальцам с искривленными когтями, и ледяное пламя охватило песочного человека, выжигая изнутри.

Сознание Нэча прояснилось. С животным омерзением он сбросил с себя бьющуюся тварь и вскочил, подавшись назад. Песочный человек распался на пылающие вихри, которые угасли, едва почерневший песок обрушился на мостовую.

— Ты жив? — Ниана подскочила к Нэчу и заключила в объятия. — Я так испугалась за тебя!

— Жив, если сердце бьется, — отозвался Нэч, с трудом ворочая пересохшим языком. — После этой твари, я как горячих углей нагрызся.

Рука Ниана легла Нэчу на грудь.

— Бьется…

— Замечательно — Нэч закашлялся, ощупал цепочку и поправил сползший на спину медальон.

Увидев серебристый блеск, глаза Нианы распахнулись. Словно зачарованная, она осторожно поднесла руку и провела пальцами по металлическим граням с появляющимися и исчезающими письменами.

— О Нэч!.. — выдохнула Ниана. — Это такая редкая вещь. Еще никто не находил медальона глирельдов неповрежденным.

— Я хотел рассказать… — попытался оправдаться Нэч. — Но я не знал, что это такое… стоит ли упоминать о нем…

— И никто не знал, что это такое, — прошептала Ниана. — Никто.

— Вы можете ехать, избавитель? — спросил Ластрэд, подозрительно косясь на горки песка на мостовой. Медальон его

мало занимал. По крайней мере в настоящее время.

Пожав плечами, Нэч забрался на эзда и прислушался к себе. Он чувствовал себя прекрасно. Встряска пошла на пользу, разогнав волнение и вселив здоровую злость.

89

Войско продолжало движение под сводами голых ветвей, словно сплетшихся костяных пальцев. Дорога ускользала из зыбкого света факелов в наполненную шорохами трущихся ветвей темноту. Довольствуясь молчанием, Нэч тревожным, видящим во тьме взглядом обшаривал пространство между сухими стволами, но не замечал ничего подозрительного среди ломких теней.

— Как такое возможно, — не выдержала Ниана, — чтобы песочные люди вышли из пустыни? Они не способны существовать без песка!

— Наверное, теперь возможно и не такое, — ответил Аэвер. — Здесь ведь тоже своего рода пустыня… Вся плодородная земля превратилась в крошащуюся корку.

— Если у них, как у толкователей, есть связь с Вечной Змеей, неожиданным наше появление не назовешь, — вздохнул Нэч, пытаясь восстановить воспоминания о первой встрече с песочным человеком на задворках Талнери, чтобы подтвердить или опровергнуть высказанные опасения. Но ничего стоящего уловить не мог.

— Сомневаюсь, что они на такое способны, — отозвался Аэвер. — Они ведь не совсем живые по сравнению с нами.

— Но и не такие уж мертвые, — возразила Ниана.

Спустя некоторое время дорога вырвалась в однообразную безликую пустошь, образовавшуюся на месте полей.

— Гаси факелы! — распорядился Ластрэд.

Факелы померкли, позволив темноте сомкнуться над войском. Нэч оглядел открывшееся пространство. Бревенчатая мостовая прорезала изрезанную трещинами корку отравленной земли и вела к слабо различимым желтым огням, мерцающим вдалеке.

— Куда теперь, Ластрэд? — спросил Нэч.

— Вперед. Пролив Аджиль в прямой видимости.

"Вот оно, — подумал Нэч, сжав рукоять меча и впившись взглядом в желтые огни. — Мы совсем рядом. Сегодня решится судьба Зельдана".

Время ожидания и неопределенности тянулось тягостно. В любое мгновение Нэч ожидал увидеть отряды даэхонцев, мчащихся под прикрытием ночи навстречу войску, приближающему к острову Оджахаш. Но ничто не нарушало мертвого спокойствия. Когда расстояние между проливом Аджиль и войском значительно сократилось, Нэч различил безлюдные мосты, зажатые сторожевыми башнями бурого камня, которые четырьмя столпами возвышались над пустошью. На открытых верхних площадках полыхали желтые огни.

За лесом белой полосой вспыхнула утренняя заря, разгоняя темноту. У мостов обозначились неподвижные, сомкнутые ряды всадников в черных плащах, растянувшиеся вдоль обрыва над проливом.

— Они ждали нас всю ночь! — прошептала Ниана.

— Приготовиться! — приказал Ластрэд и повернулся к Нэчу. — Избавитель, вам со спутниками лучше пока побыть в тылу. Если это все, что могут противопоставить нам даэхонцы, мы легко с ними справимся.

Нэч кивнул, надеясь, что самонадеянность Ластрэда оправдана, и остановился.