Битва самцов

Узун Юлия

В регистратуре я обратилась к медсестре и попросила позвать доктора Джона Марса. К счастью, он находился в больнице и не на операции. Медсестра тут же позвонила в отделение, после чего пригласила следовать за ней. Тхэ Мин шёл тихо рядом, лишь иногда бросал на меня вопросительный взгляд.

Джона был удивлён и счастлив моему появлению. Он бросил взгляд на мой живот и улыбнулся. Я кивнула, но не дала ему завести тему о беременности. Не за тем мы здесь.

– Это Тхэ Мин, – быстро представила своего спутника и перешла к делу. – Нам

нужна помощь.

– Профессиональная?

– Э… нет, не врачебная. Я бы хотела поговорить с доктором, который принимал моего мужа в день аварии. Помню, ты говорил, что история его болезни исчезла даже из архива. И я решила побеседовать с доктором. Он должен знать, что произошло.

Джона с минуту молчал, что-то обдумывая.

– Он не хочет нам помогать? – спросил на корейском Тхэ Мин.

– Подожди секунду.

– Я сейчас вернусь, – сказал Джона, поднимаясь с места. – Чай или кофе?

– Мы только пообедали. Спасибо.

– Я бы выпил чай, – сказал Тхэ Мин тихо, как бы мне в упрёк, когда Джона вышел.

– Потом напьёшься.

Джона вернулся минут через двадцать. Мы успели заскучать. Тхэ Мин листал разные журналы о беременности женщин и спрашивал, что значит то или иное слово. В общем, он меня замучил.

Медленно закрыв за собой дверь, Джона замер. Руки его были в карманах белого халата, а взгляд смотрел в пустоту. Наконец он сказал:

– Сожалею, но тот врач уволился.

Я подорвалась с места. Где-то внизу живота кольнуло, но я проигнорировала боль.

– Что значит уволился? А найти его нельзя? Он ведь из Нью-Йорка.

– Мне сказали, что он уехал с семьёй в Грецию.

Новость настолько меня ошеломила и расстроила, что я начала кричать что-то о несправедливости. Тхэ Мину наш разговор я забыла перевести, и он разволновался. А потом мне резко поплохело.

Голова закружилась, в глазах потемнело и стрельнуло где-то внизу живота. Я ахнула, согнувшись пополам.

Тхэ Мин испугался, но успел меня подхватить.

– Элора!

Дальше я смутно понимала, что происходит. В голове билась четкая мысль: «Ну и пусть. Мне ребёнок Вона не нужен».

~~~

Очнулась я в палате, и сразу поняла, что спала из-за лекарства; в обморок я точно не падала. Придя немного в себя и вспомнив, зачем я приехала в больницу и с кем, а потом припомнив в подробностях, что произошло, я немного расслабилась. В палате я была одна. Через трубку и иглу катетера в мои вены втекало лекарство. Машинально коснулась живота, и ответом мне был лёгкий пиночек. Такая реакция ребёнка меня позабавила, и я улыбнулась.

Губы пересохли настолько, что улыбка вышла резиновой. До стакана с водой не смогла дотянуться, пришлось встать. Всё ещё ощущая лёгкое головокружение, я, придерживаясь за стойку капельницы и везя её за собой, пошаркала к столу.

Джона вошёл, когда я допивала воду.

– Который час? – спросила я прежде, чем

он удивился, что его пациентка на ногах.

– Семь вечера. Как чувствуешь себя?

– Прекрасно. – Джона посмотрел на меня сурово исподлобья, и я поправилась: – Почти.

– Я бы хотел оставить тебя на ночь в больнице.

– Не нужно. Я правда себя хорошо чувствую, ребёнок шевелится. Ничего ведь серьёзного?

– Я не смотрел тебя на УЗИ, только слушал сердцебиение малыша. Всё указывает на...

– Гипоксию? Мой врач в Орландо говорил об этом, но вроде не советовал госпитализацию. – Я помолчала, затем присела на кровать. – Плод маленький.

– Гипоксия влияет не только на задержку роста. Если она развивается на поздних сроках беременности, то это чревато поражением нервной системы. Я выпишу тебе лекарства, которые ты пообещаешь принимать.

– Хорошо, доктор Марс, – кокетливо произнесла я и протянула руку. – Снимите эту иглу? Я поеду в отель… отдыхать.

– Только, – он указал на меня ручкой, – когда лекарство закончится.

Он быстро проверил количество жидкости в пакете, затем велел мне лечь, а сам вернулся к записям.

– Как поживает твоя жена?

Джона замер. В его выражении читалась крайняя степень усталости и уныния. И я сникла.

– Жена бросила меня два месяца назад. Готовлюсь к бракоразводному процессу.

– Сожалею, – тихо произнесла я.

А потом вошёл Тхэ Мин.

– Медсестра сказала, что Элора проснуться, – сказал он на ломаном английском. И мы сразу обменялись робкими улыбками. – Всё есть хорошо?

– Да, – кивнул Джона, – ваш ребёнок в порядке, но необходимо соблюдать осторожность.

– «Наш», – нахмурившись, Тхэ Мин в недоумении посмотрел на меня.

– Э… он не отец, – быстро сказала я. – Просто друг моего мужа.

Лицо Джона залилось краской смущения, он спрятал взгляд в моей истории болезни, затем сказал:

– О, приношу свои извинения.

Через час мы с Тхэ Мином собрались возвращаться в отель. Медсестра помогла мне переодеться, пока Тхэ Мин ждал меня в коридоре. Он терпеливо выдержал всё время, пока я находилась под наблюдением и не высказал ни единой жалобы. Перед уходом Джона вручил мне рецепт с прописанными лекарствами и попросил Тхэ Мина проследить, чтобы я их купила.

– Да. Сейчас прямо купить их, – ответил он, забирая у меня рецепт.

Затем Джона протянул мне свою визитку.

– А это на случай непредвиденных ситуаций. Звонить можешь в любое время дня и ночи.

– Спасибо за помощь, – сказала я, пряча визитку в карман джинсов.

Мы обменялись взглядами, после чего Тхэ Мин мягко подтолкнул меня к выходу. Мы вернулись в отель, по дороге заехав в аптеку. Тхэ Мин зашёл вместе со мной в номер, разложил коробочки с таблетками на прикроватной тумбочке, перенёс графин с водой из гостиной в спальню и поставил рядом пустой стакан. Затем, поджав губы, посмотрел на всё это долгим взглядом.