Битва судьбы

Казаков Дмитрий Львович

– Длиннорукие ослаблены длительной войной с Северином и Завальем. Мы – главная кость в горле у Брана, основное препятствие на пути Эрина к господству на севере. Мир между нами никому не нужен. А почему именно сейчас? Потому что в данный момент, накануне нового Цикла, Эрин наиболее силен.

– Ты говоришь складно, Межамир, но, может, ты забыл, сколько выгод мы получили от союза с Остроухими? – встрял Сечень, пожилой, но еще крепкий и сильный.

– Я помню. Но посмотри на север и на восток. Там убивают людских магов и колдунов

Длинноруких. Уничтожают тех, кто знает о Последней ночи.

– Ты серьезно? – удивился Снегирь.

– Да, в Северинском и Завальском княжествах не осталось ни одного достаточно сильного мага. Недавно мне доложили об исчезновении последнего, Родомиста Башенного Ворона. Нас в Новгороде спасает только единство.

– Последняя ночь. Значит, все дело в ней? – огладил бороду Сечень.

– Да. Все наши действия потеряют смысл, если Остроухие выиграют вновь. Так что нам надлежит подумать не только о воинских приготовлениях, но и относительно того, кто отправится на юг.

– Что предложит верховный? – улыбнулся Бросвят.

– Надо выводить войска к западной границе. Затем ударить по Эрину, до распутицы. А потом, когда снег растает, альвы не смогут ответить. И что будет дальше – решит Последняя ночь. Все будет зависеть от нее, от каприза Творца.

– Про воинские приготовления никто не будет спорить, они необходимы, – Сечень обвел собрание тяжелым взглядом. – Но кто пойдет за Драконьи горы?

– Последние два раза мы посылали воинов, – Межамир замолчал, нагнетая тишину и напряжение, – на этот раз я предлагаю отправить мага.

– Кого? Мы все нужны здесь. Если хоть один из нас выйдет из цепи, магическая защита княжества рухнет! – Хвощ даже подпрыгнул на стуле.

– Это правда. – Межамир улыбнулся. – Но один маг не включен в цепь, и этот маг – я.

– Ты? – Восемь голосов слились в один.

– Верховный, ты сошел с ума! – перекрыл начавшийся гвалт рев Сеченя. – Кто же останется вместо тебя?

– Ты и останешься. Князь стар, а княжич целиком под нашим влиянием. Тебе достаточно будет время от времени надавить на него, и он подскажет отцу верные решения. – Маги притихли. – Не станете же вы возражать, что именно у меня больше всех шансов выжить в Храме Судьбы?

– Глупо спорить, – пробурчал Снегирь.

– Ты нас убедил, Межамир, – вздохнул Сечень. – Ты едешь.

– А вообще, не в самый хороший день собрал ты нас, Межамир, – мрачно проговорил Хвощ. – Сказано в «Книге Дней»: «Не принимай важных решений в день Бобра».

– Да, я знаю об этом. – Межамир нервно облизал губы. – Но сильный идет против Судьбы, а не следует лениво ее изгибам. А сейчас вернемся к войне. Нужно подготовить ее так, чтобы Остроухим мало не показалось.

Воевода

Со стоянки снялись еще до рассвета, да и шагали бодро. Но неприятное предчувствие поселилось в душе Ратана с самого утра. Еще во время завтрака он не находил себе места, странная тоска грызла сердце.

Когда вышли, немного

успокоился. Опасности не видать, не слыхать. Остроухие приграничные леса не жалуют. Дурные предчувствия тем не менее не проходили. И когда после полудня с севера донесся далекий волчий вой, Ратан вздрогнул. Голос стаи, идущей по следу, не может вызвать радости. Волк, конечно, зверь осторожный, на человека почти никогда не нападает, но сейчас зима, самое голодное время, и стая, особенно крупная, может устроить охоту на четырех путников.

Следующее завывание донеслось гораздо ближе. Хорт ускорил шаг, Родомист тут же спросил:

– Куда мчимся?

– Похоже, нас преследуют, – коротко ответил тот. – Волки.

– Стоит ли бежать? Все равно не уйдем, – заметил Ратан.

– Нет, но нужно найти хорошее место для обороны, – сказал Хорт, оглядываясь. – Так что вперед. Звери пока далеко.

Пошли быстрее, не приспособленные для бега снегоступы угрожающе заскрипели.

Ратану никогда не приходилось сражаться с животными, только с разумными существами. Давешний медведь – не в счет. Но это не имеет никакого значения, воин должен уметь биться с кем угодно, с врагом, с обстоятельствами, с собой...

Воевода, стараясь сберечь дыхание, шагал рядом с Хортом. Время от времени они перебрасывались репликами:

– Вот тут?

– Нет, больно велика поляна.

И вновь – скрип снега под ногами, запах леса и набирающий силу вой за спиной. Вскоре Хорт заявил, что стая не более чем в полуверсте. Леслав нервно сглотнул.

– Нет выбора, будем отбиваться здесь, – улыбнулся Ратан, показывая на небольшую группу елочек, что стояли очень плотно. Посреди зеленого островка оставалась небольшая площадка, пробраться к которой можно было только через два нешироких прохода. – Вон там, в самом центре, надо развести костер. Родомист, займись.

Проскочили меж елок, побросали груз. Мечи Ратана с легким шорохом покинули ножны. Маг справился быстро. Рыжие языки принялись вылизывать воздух, пожирая скудный запас собранных по пути дров. Долго гореть не будет, но хотя бы один из проходов на время закроет. Около другого встал Ратан.

– Справишься? – спросил он, отдавая короткий меч магу.

– Попробую, – ответил Родомист, и клинок в его руке сверкнул, полосуя воздух. – Что-то умел когда-то.

 

Воевода молча поднял большой палец.

Посреди полянки Хорт натягивал тетиву на лук, раскладывал на мешке стрелы.

Леславу достался топор. В тот самый миг, когда Ратан отправил юношу прикрывать Хорта, из-за кустов вылетели серые тени. Их оказалось много, около двух десятков. Охотник присвистнул от удивления, глаза его округлились. Леслав побледнел, а воевода крепче сжал рукоять меча.

Звери легко скользили по снегу, сверкали желтыми глазами. Чувствовалась в их поведении некая странная решимость, словно они понимали, на что идут, и не собирались отступать.