Битва троллей
Шрифт:
Рассерженная Анда побежала в туннель. Скоро она была уже в пещере с горячей водой. Там в облаках пара буквально стоял запах крови, страха, ненависти и смерти. Тролла последовала за этим запахом, который привел ее к озеру, на маленький скалистый островок, выступавший из кипящей воды. Земля была темной от крови троллей. Собственной крови Анды, которая пролилась здесь. Ее охотников не было видно, да и следов слабых троллей тоже. Она упала на колени и провела рукой по скале. Вместе с дреег к ней пришли отпечатки чувств, сквозь ее разум потекли образы. Здесь, внизу не было других охотников, кроме троллей Парда, которые
Вне себя от ярости, Анда заревела. Темная злоба пульсировала в ее сердце. «Он убил настоящих троллей! Я раздавлю его!»
— Следуйте за мной! — приказала она.
Ее голос вибрировал от злости, так что даже ее собственные тролли задрожали от страха, когда услышали ее.
— Наша добыча бежит к сердцу. Она ушла из нашей ловушки. Но они не смогут убежать от нас. Доведем дело до конца!
Тролли взвыли, когда поняли ее слова и осознали потерю.
А Анда улыбнулась, потому что знала, что очень скоро настигнет Парда и его троллей. «И тогда мы разорвем их, уничтожим, а мясо сожрем!»
51
В последних лучах уходящего солнца солдаты ставили лагерь и хоронили умерших за сегодняшний день. И хотя тело требовало отдыха, Тамар не мог сидеть без дела в своем шатре. Глубокое беспокойство охватило его и заставило метаться по шатру, словно загнанного в клетку волка. Он тосковал по близости Флорес, однако те немногие моменты, когда они могли оставаться наедине, были слишком редкими. И как раз сейчас, прямо перед целью, он едва ли мог поручить всю работу своим воинам, чтобы сэкономить хоть немного времени. Как это часто бывало, когда он думал о Флорес, ему никак не удавалось привести в гармонию свои противоречивые чувства.
И только когда лазутчик проскакал через лагерь, напряжение Тамара резко спало. Момент решения настал, и теперь никакие его действия ничего не изменят.
Всадник спешился и подбежал к шатру Тамара. Он быстро поклонился, и слова неудержимым потоком полились из него, словно водопад:
— Сцилас на пути перед нами. Целая армия. Он марширует в быстром темпе на юг.
— Как близко? — спокойно спросил Тамар, однако глубоко внутри он уже знал ответ.
— С заходом солнца они будут уже на этой высоте.
Тамар неподвижно уставился на человека, потом кивнул:
— Спасибо. Ты можешь идти.
Самые разные варианты закружились у него в голове, пока он попросил Кевеса привести ему воительницу. Побег, сдача, борьба. Но здесь мог быть только один выход.
Через несколько мгновений в шатер ворвалась Флорес, она увидела выражение его лица, и глаза ее расширились.
— Мы будет драться против Сциласа, — начал разговор юный марчег. — Он заблокировал нам подъем в Мардев.
— Он отрезал нам дорогу?
Тамар молча кивнул. Он увидел отражение чувств Флорес на ее лице. Ее надежда разбилась точно так же, как и его собственная. Но в голове все еще звучали последние слова его отца: «Тогда мы будем бороться! Мы вырвем псу его зубы и будем гнать до самого дома с поджатым хвостом. Если так должно быть, то мы будем бороться!»
Он воинственно сжал кулаки и посмотрел на Флорес.
— Ну, в этом есть и хорошая сторона, — неохотно признала воительница. — Это бесконечное бегство закончилось. И эту зиму мы проведем в мире, либо победив, либо в двух метрах
Тамар знал, что это была не показная смелость. Ей уже приходилось защищать свою жизнь во многих боях. Возможно, она, как и он, в какой-то степени была рада тому, что время неопределенности прошло. Теперь они снова взяли судьбу в свои руки, даже если преимущество явно было у их врагов.
— Завтра мы найдем хорошую позицию на холмах и разобьем там лагерь. На этот раз он должен прийти и напасть на нас первым, — мрачно предложил Тамар.
Влахака немного помедлила, взвешивая его слова, и потом кивнула. Отблеск огня упал на ее лицо, отчего в темных глазах затанцевали искорки. Больше не задумываясь, Тамар подошел к ней и поцеловал ее. Он уже забыл прикосновение ее губ, но Флорес неохотно отодвинулась.
— Надо звать наших командиров, — сказала она хриплым голосом. — Нам нужно готовиться.
Неспособный возразить, Тамар опустил веки. Его голова наполнилась легкостью, и ему показалось, будто он сейчас сможет полететь, если оторвет ноги от земли. Темное будущее показалось ему далеким, за этой ночью, за глазами Флорес, взгляд которых был так ценен для него.
Треск и шипение чаши с огнем вернули марчега обратно в реальность.
Флорес отвернулась и вышла из шатра.
Со своего поста Тамар мог видеть тоскующие взгляды солдат. Монастырь Стариг Яцек возвышался перед ними, на расстоянии всего одного дня пути, но теперь он был такой же недосягаемый, как Теремия или Турдуй. Дорогу к монастырю им загораживал знак, который Тамар уже возненавидел: дракон. Так как от дождя знамена уныло обвисали на древках, Сцилас приказал прикрепить свой военный знак на крестовине, чтобы он был хорошо виден даже несмотря на влагу.
Отряды врага заняли позицию на расстоянии девятиста шагов от их лагеря. Им придется нападать, взбираясь на склон, пробираясь через копья пехоты и простые укрепления, которые соорудили защитники. Прямо перед пехотой в землю были вбиты тонкие колья, направленные острием на врага. Эти барьеры должны будут затруднить превосходящей по количеству кавалерии врага штурмовую атаку через их линии.
Перед собственными рядами Тамар велел насыпать небольшой земляной вал, который в свою очередь стоял позади небольшого рва, медленно, но верно наполняющегося коричневой, пенистой водой. Работа по их сооружению заняла большую часть утра. Теперь уже некоторые солдаты были готовы защищать свою позицию, в то время как другие позади них уже сооружали несколько палаток по приказу марчега.
Их местоположение было хорошим, вне всякого сомнения. Позади лежал крутой склон, который вел в Мардев. Они выстроились в виде нескольких полукругов, так что теперь они были хорошо защищены. Ни одна из сторон не была ослаблена, так что никакой маневр по окружению не поможет Сциласу. Но их уязвимость была не в местности, не в снаряжении и не в подготовке. Слабость сейчас была в сердцах воинов, боевой дух которых был слаб, а надежда на победу, казалось, уже разбита.
Взгляд через плечо показал Тамару его собственный знак, грифа, который висел высоко над ним. Их знамя должно было придавать мужества солдатам, помогать им собираться с силами и показывать путь и цель, однако даже Тамар в данный момент не чувствовал себя лучше при виде грифа.