Битва троллей
Шрифт:
На этот раз несколько вожаков согласно кивнули, включая также Рурьоса. Даже Оден, даже если он и был с чем-то не согласен, на этот раз ничего не возразил. Довольный Тамар допил свой кубок до дна и вопросительно посмотрел на баро.
— Сколько солдат Сцилас ведет в бой? До сих пор мы получали от лазутчиков самые противоречивые сведения. Знаете ли вы точно?
Сцарк подошел к маленькому столу, раскрыл карту, на которой была изображена Сирева. Пальцем он провел по линии Маги начиная от Турдуя на запад.
— Сцилас вывел большую часть армии из Турдуя. Как и вы, марчег, они следуют течению Маги и при этом используют тропы бурлаков.
Он пальцем указал на место на расстоянии
— Здесь наши лазутчики видели войско. Они сообщили нам, что у Сциласа более шести тысяч солдат, из них добрая часть — кавалерия. Может, даже больше одной трети. Тем временем марчег уже должен был дойти сюда.
По карте было отчетливо видно, что приближающаяся армия уже не так далеко от данного места. Тамар задумчиво нахмурил лоб и попытался вспомнить местность. Будучи одним из командиров, в свое время он обскакал все уголки Сиревы и хорошо знал свою родину. По пути к лагерю Ионны он внимательно осматривал окрестности, по которым теперь шел Сцилас. Масрид напряженно думал над тем, в каком месте лучше всего было бы провести битву. Мягкие холмы на запад от Илта, но марчег Ласцлар лишил их такой возможности. Взгляд Тамара шел по карте, пока не застыл на одной точке немного северо-восточнее от их теперешней позиции. Тамар вспомнил небольшую деревеньку, имя которой выпало у него из памяти, но саму холмистую местность рядом с этой деревенькой, на которой был лишь один небольшой лесок, он запомнил хорошо.
— Здесь, — решительно сказал он и указал на это место.
Взгляды других последовали за его пальцем. Никто ничего не говорил, пока Рурьос не нарушил молчание.
— Хорошее место. Там протекает небольшой ручей между несколькими холмами. Там можно занять хорошую позицию. Если придется там защищаться, то опять же для этого хорошо подойдут холмы.
— Вы думаете, что Сцилас нападет? — спросил Оден.
В ответ ему кивнули сразу оба — и Тамар, и Рурьос.
— По крайней мере, он выстроится перед нами. Если бы он хотел только защищаться, то остался бы в Турдуе. Вопрос, конечно, предоставит ли он нам выбор места, но я не знаю, как он хочет заставить нас напасть на него первыми. А если он не будет нападать на нас, мы просто заберем себе Турдуй назад и закончим его небольшой военный поход.
— Местность хороша для нас, и он увидит это, но ему она тоже дает некоторые преимущества, — рассудительно сказал Рурьос.
Он вытащил свой кинжал из-за пояса, подошел к столу с напитками и едой, с преспокойным видом отрезал себе кусок ветчины. Жуя мясо, он снова указал жирным лезвием кинжала на выбранное место.
— Холмы дают ему надежное место для развертывания войска. Там совсем мало леса, что уменьшает опасность засады. Это хорошее место для битвы, — заявил он.
Другие дворяне были явно согласны с его словами, что очень обрадовало Тамара.
— Вецет, где мы разобьем лагерь? — спросил Оден, обратившись к юному марчегу.
— Мы разобьем два лагеря. Один северный холм мы выберем для наших отрядов, влахаки же должны занять место немного южнее от нас. Я должен буду обсудить это с Ионной, но, думаю, у нее не будет возражений.
— Два лагеря?
— Были некоторые трения, — оправдываясь, объяснил Тамар. — Будет лучше держать солдат раздельно.
— Трения, господин? — снова вмешался Рурьос, и Тамар вздохнул.
Он еще хорошо помнил о приговоре, вынесенном своим воинам. И даже если для этого и была веская причина и необходимость, происшедшее все равно оставило неприятный осадок в душе.
— Некоторые сорвиголовы нашли повод для ссоры с влахаками. Были драки. В одной из них дошло до применения оружия, — кратко сообщил марчег. — Я был вынужден принять жесткие меры, чтобы восстановить
Присутствующие всполошились. Даже Рурьос был совсем не рад.
— Какие меры, вецет? — спросил старый вояка, бросив косой взгляд на Одена, который моментально вызвал у Тамара тревогу. «Что у них там двоих происходит?»
— Был общий суд, состоящий из меня и воеводы. Каждый из нас засудил своих подданных. Нам пришлось некоторых повесить.
Оден резко вдохнул. Рурьос тоже казался обескураженным. Про себя Тамар проклинал тех дураков, которые в простой драке в лагере схватились за оружие. Когда дерущихся разняли, в пыли осталось лежать двое убитых, неподвижные глаза которых уже видели Божественный свет. Возникла опасность потерять контроль над своими отрядами, поэтому Тамар и принял такие решительные меры.
— Вы повесили масридов за то, что они побили влахаков? — тихо переспросил Рурьос.
— Были убитые, баро. Я не мог позволить, чтобы мои подданные подрывали мой авторитет, попирая тем самым новый союз, — холодно объяснил Тамар.
И хотя он сам не был доволен своим решением, он чувствовал, что был прав. Он был вынужден вынести такой суровый приговор, так как непредвиденные драки между союзниками могли иметь губительные последствия. «Но для этих баро все выглядит совсем иначе, — подумал марчег, смотря на их рассерженные лица. — Пока я восстанавливал свой авторитет у пехоты, я потерял его здесь. Моя единственная сила и власть заключаются в моем имени и преданности моей дружины. Отец знал это и пытался научить меня этому. Его смерть и падение Турдуя подорвали мои позиции подобно тому, как это делают саперы со стенами крепостей».
— Вот так незадача, — многозначительно заметил Оден. — Люди начнут задаваться вопросом, к кому вы более благожелательно относитесь: к ним или к влахакам?
— Я благожелательно отношусь к тем, кто мне верен и выполняет мои приказы, — горячо ответил Тамар. — Тот, кто пренебрежительно относится к моим словам, будет наказан за это. Будь то масрид или влахак. Или сцарк, — мрачно добавил он.
Высоко подняв голову, он смотрел на своих подданных. Последние слова были очевидным предупреждением, но Тамар знал, что в случае необходимости у него может и не оказаться достаточно власти, чтобы привести эти слова в исполнение. «Если воины больше верят другому предводителю, то мне остается лишь моя кровь Бекезаров, к которой я еще смогу апеллировать. Хотя и эта кровь всего лишь красная, как некоторые уже успели заметить. Мне нужна поддержка всех баро и доверие солдат. Моя гвардия верна мне, как и отряды из Турдуя, однако у баро больше воинов, чем у меня. И если они решат объединиться вокруг другого предводителя…» Заканчивать эту мысль марчегу совсем не хотелось. Уже достаточно плохо было то, что ему пришлось отдаться на милость влахаков, но то, что ему пришлось жестко подавить волнения в собственных рядах, еще больше омрачало его душу. «Когда гриф силен, ему служат все; однако во времена слабости начинаешь замечать, кто воистину верен твоему гербу».
Оден и Рурьос вновь обменялись взглядами, и это не ускользнуло от Тамара. Оба влиятельных баро даже слишком явно показывали, что они в союзе. Выражение лица Одена казалось более самоуверенным, да, почти самодовольным, в то время как выражение Рурьоса было скорее озабоченным. Старый ветеран был всегда верен Гиуле, боролся как против периодических нападений Цорпада, так и против влахаков, и при этом всегда непоколебимо служил только дому Бекезаров. То, что он унаследовал от Гиулы некоторые тайны, не могло не волновать.