Битва в космосе
Шрифт:
Спускаясь, гэбэшник поравнялся с самцом, шагавшим по крутой тропе неторопливо и твердо. Явно ветеран: шкура разукрашена бледными шрамами, копье и щит — старые и тусклые, а не блестящие, как у большинства скармеров.
— Именно я, Джуксал, учил этого мальчишку боевому искусству, — неожиданно обратился он к Лопатину. — Он даже говорит сейчас, как настоящий воин, верно?
— Да. Как воин-вождь.
— Именно я обучил его всему, — повторил Джуксал, хвастливый, как любой старый рубака. Когда Лопатин был моложе, то слышал массу разных историй о войне с фашистами
Сейчас он вспомнил, как старик, побывавший под Сталинградом — о чем, кстати, свидетельствовала медаль, — делился с ним воспоминаниями об исторической битве: «Хреновей всего пришлось, когда немцы прижали нас к Волге… Из-за ледохода сидели без боеприпасов и провианта. Оно и понятно — как с другого берега доберешься? По льдинам не больно попрыгаешь».
Наконец Лопатин спустился к воде и застыл, глядя вперед. Потом он посмотрел на готовые к спуску лодки. Желание садиться в одну из них и плыть в ней навстречу неизвестности и возможной смерти быстро улетучилось. Да тут еще эта история… Врал старик. Явно заливал, как всегда. Тьфу, черт!
Хмуря брови, Брэгг изучал последнее фото, полученное с одного из оставленных на орбите метеорологическо-картографических спутников. За время экспедиции Ирв подметил в арсенале командира целый спектр таких вот «нахмуриваний» — сейчас, например, сдвинутые к переносице брови означали, что Эллиот размышляет над по-настоящему серьезной проблемой.
— Что на сей раз? — спросил антрополог.
— Не пойму, — ответил Брэгг; его брови слегка изогнулись, что теперь означало неуверенность.
— На-ка, посмотри, может, ты сообразишь. — Он наклонился к Ирву и шариковой ручкой ткнул в снимок.
— Темная линия? — спросил Ирв.
— Да, — Брэгг кивнул. — Раньше ее здесь не было. Это место немного западнее Каньона Йотун.
— Я узнал его, — приглядевшись, антрополог тоже сдвинул брови. — И все же, как ты думаешь, что бы это могло быть?
— Черт его знает… На этом снимке не разберешь. Облака мешают, да и разрешающая способность у камеры не ахти какая. Надо было требовать, чтобы нам дали спецаппаратуру из Пентагона.
— Кто мог предположить, что в определенный момент качество снимков потребует такой резкости? Все равно что карточную масть за сто футов угадывать.
— Никто не мог, — ответил Брэгг. — И напрасно. Знаешь, эта линия вполне может оказаться скармерским войском в походном порядке.
— Полагаешь? — Ирв помрачнел еще больше. — Как бы нам выяснить поточнее?
— Спросил у больного… — Командир на секунду задумался, затем включил рацию.
— Кого хочешь вызвать?
— Фрэнка, — сказал Брэгг и заговорил в микрофон: — Фрэнк? Ты где? Отзовись, будь добр.
— Ваш покорный слуга здесь, карабкается по стене каньона, — ответил геолог через минуту. — Полчаса назад наткнулся на любопытную окаменелость. В чем дело, Эллиот?
— Точно не знаю, но может статься,
— Ты уверен, что они выступили? — спросил Фрэнк. — Не хочу уходить. Интересный слой.
— Не могу сказать, что уверен, — неохотно признал Брэгг.
— Тогда я остаюсь, — заявил Фрэнк.
Брэгг саданул кулаком по колену и оглянулся на Ирва. «Прикажи ему возвращаться», — хотел сказать антрополог, но не успел; командир снова заговорил в микрофон: — Обещай, что будешь начеку. Слышишь меня, Фрэнк?
— Обещаю, хотя насчет чека тебе лучше сразу обратиться к русским. На всякий случай.
— Не время шутить, — фыркнул Брэгг. — Конец связи. — Он положил микрофон на стол и покачал головой. — Остряк, мать твою. Опасность-то рядом.
— Фрэнк почешется только тогда, когда увидит ее в упор, — пробурчал Ирв, вспомнив слова Пэт, сказанные ею в ту ночь, когда Сара летала через каньон к русским. С тех пор он старался думать о Пэт только как о коллеге, но изредка нет-нет, да и вспоминал ее жадные объятия и мягкие губы.
— Я знаю, — голос Брэгга выдернул Ирва из эротических грез. — Но мои фантазии еще не повод для того, чтобы приказывать ему вернуться. У него своя работа в каньоне. Любимая работа.
— Не спорю.
Брэгг ответил Ирву пристальным взглядом.
— Считаешь, что мне все же следовало отдать приказ?
— Да. Впрочем, чисто логически ты прав.
— Ну, если чисто логически… — хмыкнул Брэгг. — Ох, не нравится мне что-то в моей правоте. Перебор с логикой.
Приезжавшие в Штаты сановники КГБ любили провести часок-другой в «Диснейлэнде», этом легендарном символе бесящегося с жира загнивающего Запада. Один подполковник рассказывал Лопатину об аттракционе под названием «Бешеные скачки мистера Тоуда». Бортинженер «Циолковского» понятия не имел, что за сказка из англо-американского фольклора послужила основой этого аттракциона и насколько бешеные скачки предпочитал этот самый «мистер Жаба», но был абсолютно уверен, что путешествие, которое он совершал в данный момент, могло бы привести в ужас любое земноводное, когда-либо вылуплявшееся из икринки.
Лодку мотало так, будто она была игрушечным корабликом, гоняемым в ванне не в меру бойким трехгодовалым ребенком. Если бы Лопатин обладал способностью менять цвет кожи, то наверняка посинел бы так же, как сидевшие рядом самцы-скармеры. Он стал всерьез подозревать, что Толмасов позволил ему сопровождать скармеров в твердой надежде на его погибель. Чтобы не сойти с ума, гэбэшник начал раздумывать о том, как бы получше отомстить коварному полковнику после возвращения на Землю.
«Если я ВЕРНУСЬ на Землю», — мысленно добавил Лопатин. Сейчас он и ломаного гроша не дал бы за свои шансы добраться до восточной стороны Каньона Йотун, не говоря уже о возвращении домой. Совсем недавно два ледяных валуна едва не расплющили лодку, еще один — к счастью, сравнительно небольшой — Лопатину удалось оттолкнуть веслом.