Битва за Будущее. Том 2

Мамаев Максим

— А если не единственная — то я воткну палец в глаз ближайшему уроду, попытаюсь прикрыться его телом и буду молить всех богов, что бы ты успел раньше, чем меня прикончат. Всё, хватит спорить. Пора действовать!

Оставив ребят на месте, мы двинулись вперёд. В какой-то момент девушка двинулась по широкой дуге, обходя находящийся впереди бархан.

— Я зайду с противоположной нашему маршруту стороны, — объяснила она. — Ты будешь ждать ещё дальше в стороне. Если у нас ничего не выйдет и мы сдохнем — хоть какйо-то шанс, что ребят не найдут. Может, и выживут.

Наконец, оставив меня на позиции,

девушка пошла ещё дальше. Я осторожно выглянул из-за кромки бархана и увидел семерых человек, расположившихся в низине. Трое лежали под тенью брезентового тента, отдыхая — очевидно, маг и мечник, да кто-то третий. Ещё двое возились с чем-то, что оказалось банальными спиртовыми горелками из сухпая. Кинув по таблетке сухого спирта, они принялись греть пищу. При виде еды у меня предательски заурчало в животе.

Ещё двое стояли на страже. Алиса идеально подобрала направление — оба находились на вершинах ближайших барханов, наблюдая за окрестностями, но девушка каким-то образом провела нас незамеченными. Сейчас я был недоступен для их взглядов.

Спустя несколько минут ожидания, я увидел медленно бредущую фигурку девушки. Та шла, пошатываясь якобы от усталости и на постоянно спотыкалась. В импровизированном лагере поднялась суматоха, что-то крикнул один из караульных — но Алиса всё же успела пересечь черту сигналки, и лишь затем рухнула на песок. Один из караульных, под настороженными взглядами остальных, подошёл к лежащей девушке и, не сводя с неё дула автомата, ногой перевернул ту на спину.

Дегенераты, к счастью, какие же они дегенераты. Ну кто отправляет караульного в такой ситуации? Они наоборот должны с удвоенным усердием начать глядеть по сторонам, пока бойцы из лагеря решают вопрос с неожиданной пленницей. Сразу видно — не профессиональные вояки, а сброд, в срочном порядке согнанный под ружьё пришлыми. Ну что ж, это нам только на руку.

Девушку оттащили к лагерю и, не церемонясь, дали пару затрещин. Та пришла в себя и села. Не знаю, о чём они говорили, но внезапно все присутствующие расслабились. Один из них, мечник, судя по висящему на боку клинку, что-то бросил остальным, и с Алисы начали стягивать штаны. Девушка начала истерично биться и брыкаться, изображая ужас — а может, и не изображая, и счёт пошёл на секунды. Мечник уже начал лапать девушку, ухватив за волосы, заставил поднять голову и сунул ей руку меж судорожно стиснутых ног. девушка пыталась отбиваться, кусалаться и царапаться, но это, очевидно, ничуть не смущало насильника.

Я бросил взгляд на караульного. Тот, явно с завистью, глядел на происходящее в лагере. Пора!

Собравшись с силами, я использовал Поступь, двумя быстрыми рывками приблизился к нему и одним быстрым взмахом срубил ему голову. Тыл обезопасен, идём дальше.

Не обращая внимания на боль, вспыхнувшую в ногах от слишком мощного для них в данный момент усилия, я рванул к лагерю. Секунда, вторая, третья — и мечник с магом, что-то почуяв, начали поворачиваться ко мне. Я вспыхнул багровой энергией, щедро, не скупясь перегоняя её в меч — не время жалеть сил!

Мечник попытался, отпустив волосы девушки, выхватить меч — но Алиса, с неожиданной для всех силой и прытью, ловко подсекла его ногой. Растерянные автоматчики тупо смотрят на несущуюся на них смерть — для простых людей

всё происходит слишком, слишком быстро. Вот они начинают вскидывать оружие, но поздно — с моего клинка срывается полоса энергии меча и Разреза, переплетённые меж собой.

Полумесяц меча срубает троих противников, маг бьёт в меня слабенькой молнией — но я не уклоняюсь. Я не могу сейчас маневрировать — только вперёд, только напролом, не затягивая битву, пока в жилах кипит временная мощь, разрывая мышцы.

Вражеское заклятье едва не вырубило меня, но Проявление Ци и Железная рубашка позволили мне не свалиться. Меня тряхнуло, мне было очень больно, каждый волосок на теле встал дыбом — но я уже ворвался в лагерь. Моя ладонь, без всяких техник и энергии, обычным ударом, вбивает нос мага глубоко в его мозг. Раздаются первые выстрелы — но враги стреляют туда, где я был секунду назад. Мой меч вонзается в лицо одному, но второй уже разворачивается ко мне. Силы начинают стремительно покидать меня, я понимаю, что не успею выдернуть клинок.

Отпустив рукоять, я прыгаю на последнего стрелка. Левая рука отбивает дуло старенького калаша, а правая смыкается на горле врага. Из последних сил я сжимаю ладонь, и с удовлетворением слышу хруст сломанной шеи. Всё, победа!

Я рухнул на колени, жадно глотая ртом воздух. Сил уже ни на что не оставалось, перед слезящимися глазами бегали разноцветные круги, мышцы сводило от боли и судорог. Внезапно чья-то тень закрыла свет, и я вспомнил — мечник! Блять, а у меня ни капли сил!

— Мы справились, Костя, — произносит дрожащим голосом Алиса. — Мы справились!

Подняв взгляд, я вижу её. От губ девушки вниз, по шее, стекая на грудь, бежит кровь, волосы торчат дыбом, а сама она дрожит от пережитого. Покосившись на мечника, я увидел, как тот, схватившись за окровавленное горло, скребёт ногами по земле и хрипит в попытках вдохнуть хоть каплю кислорода разорванной глоткой.

— Да, Алис, — обессиленно отвечаю я. — Мы и вправду справились…

Очевидно, это стало для девушки последней каплей. Рухнув на колени, она прижалась ко мне и зарыдала. Подняв руку, я принялся аккуратно гладить её по спине. Что можно было сказать в подобной ситуации, я не представлял, потому чувствовал себя максимально неловко. Так мы и стояли на коленях — усталый, выжатый воин в рваном тряпье, окровавленной ладонью гладящий спину прижимающейся к нему обнажённой красавицы. Неловко, да.

Спустя минуты три рыданий девушка относительно успокоилась. Плакать, во всяком случае, перестала.

— Ненавижу эту Сирию. Ненавижу чужаков, проклятые пески и мужиков. Всего за месяц меня подстрелили, пытали, изнасиловал с десяток уродов и попытались грохнуть ядерной бомбой, а сегодня ещё это. Гори оно всё, сука, синим пламенем. Ненавижу! — впилась в мою спину ногтями девушка.

Будь я идиотом, я бы мог сказать, что мы сами виноваты во всём. Что сами сунулись в чужую страну, что сами полезли за айвой в посёлок, сами полезли помогать с уничтожением складов и что автор плана отвлечения внимания лежащих вокруг нас трупов — она сама. Но идиотом я не был, а потому промолчал, вспомнив переданную ещё отцом мудрость — никогда не пытайся успокоить разгневанную женщину голосом логики. Смысла столько же, сколько костёр бензином тушить.