Битва за империю
Шрифт:
А, к черту все мысли! Ехать, немедленно ехать! Сесть на попутный корабль… Ага, сесть – в городе-то черт те что делается! Значит, нужно не торопиться, выждать, пока все хоть немного успокоится, когда пройдут эти злополучные три дня – три дня победителя. А пока пересидеть… Вот, скажем, здесь… Нет, у старухи не стоит.
– Какой ты бледный!
Протокуратор вздрогнул – Аннушка! Как он мог про нее забыть?
Улыбнувшись, подмигнул девушке:
– Нам бы нужно где-то спрятаться, дева. У тебя есть здесь родичи?
– Были… У них здесь,
– И что ты думаешь делать?
– Идти с тобой! – Аннушка с неожиданной силой схватила протокуратора за руку и просительно заглянула в глаза. – Куда ты, туда и я. Ведь ты же не прогонишь меня. Верно?
– Верно. – Алексей ласково погладил девчонку по голове. – Не прогоню. Куда уж тебя теперь девать, чудо рыженькое?! Однако… – он тут же стал серьезным. – Хочу тебя сразу предупредить, я вскоре собираюсь уехать.
– И я!
– Уехать далеко на север, быть может, навсегда.
– Я тоже поеду с тобой. Не оставляй меня. Ну пожалуйста.
– Ладно, уговорила, – молодой человек прижал к себе девушку и улыбнулся – и в самом деле, не гнать же ее теперь.
Но и ведь и с собой не возьмешь, остается куда-нибудь ее пристроить. Но это, конечно, не сейчас, позже. Сейчас выждать. Эх, родственники ее отыскались бы, что ли…
– Ну, Аннушка? Куда пойдем?
– Уж точно не обратно в город. – Анна с содроганием посмотрела на растекающиеся по всему небу дымы. – Я знаю здесь одно местечко, тут не далеко. Идем?
– Стойте. – Бабка Гаргантида выбралась из своей хижины с небольшим мешком в руках. – Возьмите. – Она протянула мешок Алексею. – Здесь пресные лепешки, сыр, плетеная фляга с вином.
– Да хранит тебя Бог! – с поклоном принимая подарок, искренне промолвил молодой человек.
– И вас, и вас… – Старуха мелко перекрестилась и, что-то неразборчиво пробормотав, снова скрылась в хижине.
– Зря она индюшек не прибрала, – уходя, задумчиво оглянулась Анна. – Не ровен час – турки. Половят всю птицу.
– Ей виднее, – имея в виду ведьму, Алексей скривил губы. – Ну, веди же! Показывай, где твое место?
Он вновь надел на голову тюрбан, а девушку связал грубой веревкой. И не зря! Не успели беглецы пройти и пару десятков шагов, как тут же наткнулись на турецкий разъезд в количестве трех вооруженных короткими копьями всадников.
– Салам! – широко улыбнувшись, приветствовал всадников Алексей.
– Хорошую ты себе девку добыл, вай! – начал было один… и тут же осекся под бешеным взглядом соратника – горбоносого, в белой, испачканной чьей-то кровью чалме и с кривой саблей у пояса. По-видимому, тот был в этой группе старшим.
– Кто таков? – подозрительно прищурившись, спросил горбоносый. – Кто твой кашевар?
– Кашевар? – Протокуратор только сейчас сообразил, что в турецком войске используются «кухонные» термины, так командир отряда назывался «поваром», десятники – «разливающими», а сам султан гордо именовался «отцом-кормильцем».
И
– Руби его! – с визгом заорал горбоносый…
Но вытащить саблю не успел – Алексей оказался проворнее, всадив в бок турку клинок!
И тут же рубанул по морде коня другого, а третью лошадь Анна больно стегнула по глазам веревкой.
Лошади отшатнулись, заржали, едва не сбрасывая с себя седоков.
– Беги, Аннушка!
Выкрикивая проклятья, молодой человек замахал над головой саблей.
– А ну, подходи под раздачу! Кто первый? Ты, лысый? Давай!
Клинки скрестились, однако ситуация складывалась явно не в пользу протокуратора – двое всадников, как ни крути, имели перед ним неоспоримое преимущество. Вот один загородился конем, замахнулся… второй закружил позади…
Удар! Удар! Удар!
Клинки сверкали, словно молнии, Алексей яростно отбивался, вовсе не представляя, сколь долго еще продержится.
Вот снова над головой сверкнуло… Молодой человек подставил клинок под удар. Звон! Скрежет. И черная тень позади… Черт! Все-таки взяли в клещи! Вниз! Нырнуть под брюхо коня… Рубануть подпругу… Ага!
Вражина с воем сверзился вниз, под копыта собственного коня, и тут же вскочил на ноги… подставив шею под удар сабли протокуратора!
Упал, обливаясь кровью, а второй… а второй безжизненно приник к гриве коня, пораженный ударом копья в спину.
– Я что, убила его? – подойдя ближе, промолвила Анна.
– Так это ты метнула?
– Я… Подобрала копье и… Даже не думала, что попаду… Господи! Страх-то какой – я человека убила!
– Не человека, а врага, – оглянувшись по сторонам, Алексей быстро осмотрел переметные сумы.
Серебряные монеты, бусы, золотые кольца, серьги… вместе с ушами. Сволота!
Переложив деньги и драгоценности к себе в кошель, молодой человек махнул рукой:
– Идем. И побыстрее.
Свернув за угол, они побежали к оливковой рощице. Аннушка бежала первой, указывая хорошо знакомый ей путь.
– Здесь мои родичи обычно пасли коз. Ага! Вот и шалаш! – показав пальцем, девушка радостно улыбнулась. – Неплохо устроимся, верно?
Действительно неплохо. Крыша над головой, еда, красивая девушка рядом – что еще надо для счастья? Даже вино – и то имеется, спасибо бабке Гаргантиде!
Совсем рядом с шалашом, за кустами, внезапно заблеяла коза. Вздрогнув, протокуратор схватился за саблю:
– А ну, вылезай, кто там?! Выходи, кому говорю!
– Не гневайтесь, господин… Я смотрю, и Аннушка с вами. – Из-за олив показался коренастый пожилой мужичок хитровато-крестьянского вида: круглолицый, усатый, с барашковой шапкой на голове и в такой же жилетке-кожухе, наброшенной поверх домотканой туники. Узкие полотняные штаны, мягкие сапоги из козьей кожи; подвешенные к поясу разделочный нож и костяной гребень дополняли портрет пейзанина, добавляя к нему некую толику воинственности и аккуратности.