Битва за империю
Шрифт:
Вдвоем они столкнули с песка баркас, с разбега запрыгнули. Хлопнув, ветер надул парус. Алексей обернулся – нет, Аннушки видно не было, что и говорить – сумерки. Однако молодой человек был уверен – девчонка стоит сейчас на взгорье, всматривается в темное море и машет рукою. И наверное, даже плачет.
Идея добраться в гавань Феодосия морем, обогнув почти весь город, пришла к Алексею как раз в полусне, прерванном появлением Аннушки. Именно там, в этой гавани, у протокуратора еще оставались друзья, на чью помощь сейчас он очень надеялся.
Ночное море казалось волшебным, загадочным,
– Подходим, – наконец сказал он. – Вон, уже видны причалы. Где вас высадить?
– У складов… Впрочем, нет. – Алексей пристально всмотрелся в освещенный кормовым фонарем корабль. Красивый, с высокими надстройками… «Святой Себастьян»! Он опять здесь, в гавани – контрабанда стеклом не прекращается ни при какой власти! Хотя… Это судно именуется теперь по-другому – «Слезы Пророка», вот как!
– А ну, давай к этому кораблю! Эй, вахтенный!
– Кто там? Вах!
– Позови шкипера.
– А кто его спрашивает?
– Много будешь знать, скоро состаришься!
– Ого! – раздался с кормы задорный девичий голос. – Кого я слышу?
– Мелезия? Ты здесь?
– Ну а где же мне еще укрыться, как не на этом славном судне?! Одно название чего стоит – «Слезы Пророка»! Нет, все-таки «Святой Себастьян» – было куда лучше. Эй, вахта! – Девушка выругалась. – Что стоите? Живо спускайте сходни!
И засмеялась. И смех ее эхом отдался…
Глава 5
Август 1453 г. Окрестности Мценска
Дайте крылья мне перелетные,
Дайте волю мне… волю сладкую!
Полечу в страну чужеземную…
…В гавани.
Алексею повезло, «Слезы Пророка» как раз отправлялись в Кафу. Ну а найти там торгующих с русскими княжествами купцов было еще проще. С ними молодой человек и отправился по знаменитому Муравскому шляху – торговому пути из татарских степей к верховьям Оки. Туда, куда ему и было нужно.
Добрались без всяких приключений – крымский хан Хаджи-Гирей (точнее, кто-то из его мурз) оказывал всяческое покровительство каравану, как видно, имея в том немалую заинтересованность. На протяжении всего пути караван сопровождала усиленная охрана – татарские всадники и наемники-итальянцы. И все ж таки поначалу шли осторожно, опасаясь главного соперника и конкурента Хаджи-Гирея – хана Большой Орды Сейид-Ахмеда, человека умного и предприимчивого. Хаджи-Гирей тоже дураком не был: отлично зная все азиатские уловки, он к тому же получил и европейское воспитание – вырос в литовском великокняжеском замке Троки. Туда же, в Великое княжество Литовское и Русское (находившееся в личной унии с Польшей), в случае нужды и обращался за помощью – к великому князю Казимиру. А потому, когда караван вошел в литовские пределы, к верховьям Ворсклы, все повеселели и уже не ждали больше для себя никакой опасности. А ее и не было.
Ближе к Мценску Алексей тепло простился с купцами и, купив коня, поскакал по сельской дороге, направляясь к Амбросиеву –
Когда Алексей подъехал к селу, в воздухе уже плавился фиолетовый вечер, тихий и теплый. Серебряная луна, висевшая над старой ветлою, уже начинала приобретать ночной золотистый оттенок, в быстро синеющем небе вызвездило, а на западе, над дальним лесом сверкали зарницы – исходило последними лучами оранжево-золотое солнце. Под копыта коня упали длинные тени деревьев, до Амбросиева оставалось еще километра три, но было хорошо слышно, как в сельской церкви звонили к вечерне.
Эх, не успеть! Алексей спешился и сотворил молитву, благодаря Господа за спокойный путь. Наезженная многочисленными возами дорога, выбираясь из леса, потянулась между полей, частью уже сжатых, а частью колосящихся золотой налитой рожью. Вкусно пахло жнивьем и клевером, а где-то совсем рядом, за ольховником, за поворотом, мычали коровы.
– Бог в помощь! – догнав стадо, протокуратор поздоровался с пастушком – белоголовым парнишкой лет четырнадцати, важным, веснушчатым, босоногим. В правой руке паренек держал длинный кнут, время от времени ловко прищелкивая им в воздухе.
– И тебе в помощь, мил человек! – пастушок оглянулся с улыбкою. – Далеко ль путь держишь?
– В ваши края, в Амбросиево.
– А к кому ль?
– К старосте Епифану. Есть такой у вас?
– Есть, как не быть… – пастушонок неожиданно остановился и, оглянувшись по сторонам, жестом поманил путника. – Нагнись-ко, мил человек.
– Да я и слезть могу, если надо! – хохотнув, Алексей спрыгнул с седла.
– Епифан про тебя предупреждал, – к его удивлению, тихо промолвил парнишка. – Ты вот что… сразу-то посейчас в село не езди – там глаз-от лишних много. Затаись, вона, в ельнике, язм Епифана про тебя извещу, да потом проведу тайноть!
– Тайноть?! – путник рассмеялся. – Да нет у меня никаких тайн!
– Ага! – ухмыльнулся парень. – А к старосте ты просто так едешь, безо всякого дела?
– Ну с делом, – протокуратор развел руками. – Правда, не сказать, чтобы уж с очень тайным…
– Вот тогда и пасись! – снова предупредил пастушок, на этот раз уже более серьезно. – Схоронись в ельнике, жди. Да не журись, не долго те хорониться-то – ночь-то быстро придет.
– Ну как скажешь, – сдаваясь, Алексей махнул рукой и, взяв коня под уздцы, зашагал к ельнику. – Не забудь только за мной явиться.
– Явлюсь, не переживай! Три раза уткой крякну… И ты мне тако же ответь!
– Хорошо хоть без этих – «у вас продается славянский шкаф?» – негромко засмеявшись, молодой человек скрылся в ельнике и, привязав коня, задумчиво уселся на поваленную бурей сосну. Однако, странные в Амбросиеве дела творятся! Не село, а какой-то шпионский центр! И староста, вишь ты, кого-то поджидал, да не просто так, а тайно… и вот за этого «кого-то» и принял путника пастушонок. Интересные дела… Ладно, потом спросить у Епифана… если ответит. А не ответит, так и пес с ним – мало ли у него, Алексея, своих дел, чтоб еще в чужие соваться?