Битва за Коррин
Шрифт:
Слегка оглушенная от постоянного чередования напряженной работы и недостаточного отдыха Ракелла, пошатываясь, шла по коридору в дальний конец госпиталя к тяжелой двери. Она не сняла надетую налицо маску, закрывавшую рот и нос. Пока она не нарушала правил защиты от переносчиков инфекции, но ведь так легко сделать мелкую, но смертельную по своим последствиям ошибку. От лица, волос и одежды густо пахло дезинфекцией и противовирусными препаратами. Хотя они с Мохандасом принимали столько пряности, сколько позволяли запасы, они продолжали неумолимо таять.
Она надеялась, что скоро
Ракелла вошла в большой вестибюль — самое охраняемое помещение госпиталя. Дверь была приоткрыта, что несколько удивило Ракеллу. Госпитальные правила предписывали держать дверь запертой во все время дня и ночи. Все так расслабились, перестали подчиняться дисциплине. Все пошатнулось.
Она осторожно открыла тяжелую металлическую дверь, петли едва слышно скрипнули. Внутри оказался человек, который испуганно обернулся и поднял голову.
— Доктор Тирдж? Что вы здесь делаете?
Лицо доктора под плазовой маской вспыхнуло, когда он попытался прикрыть что-то, но Ракелла уже успела рассмотреть, что из карманов его халата торчат пакеты с меланжей. Это была пряность из последнего госпитального запаса.
Каждый сотрудник госпиталя имел доступ лишь к определенным местам хранения меланжи, предназначенной для их собственных нужд. Пряность защищала персонал от заражения страшной дьявольской инфекцией. Но в карманах доктора Тирджа меланжи было гораздо больше, чем может потребоваться одному человеку.
Маленький жилистый человечек попытался проскользнуть мимо Ракеллы к выходу.
— Я не понимаю, что вы хотите мне сказать. Дайте мне пройти. Меня ждут больные.
Она резко остановила его, ударив локтем в грудь.
— Вы торгуете пряностью, не так ли?
— Естественно, нет! — Левая рука врача скользнула в боковой карман медицинского халата, и Ракелла заметила, что в его кулаке что-то блеснуло.
Ловким ударом колена она сложила противника пополам. Из руки выскользнул скальпель, со звоном упавший на каменные плиты пола. Пока Тирдж, издавая стоны, лежал на полу, Ракелла позвала на помощь. Она услышала, как по коридору кто-то бежит, и в ту же секунду в проеме двери показался Мохандас. Прежде всего он встревожено посмотрел на Ракеллу, чтобы убедиться, что с ней ничего не произошло. Она же молча показала рукой на пакеты с меланжей, выпавшие из внутреннего кармана халата Тирджа.
— Я все могу объяснить. — Тирдж с трудом поднялся на ноги, стараясь сохранить самообладание и выказать деланное праведное возмущение.
Мохандас нажал кнопку тревоги, вызвав в помещение наемных охранников госпиталя, в то время как Тирдж продолжал бормотать оправдания, не испытывая при этом, впрочем, ни малейшего стыда. Сук тем временем грубо вытряхивал содержимое из карманов Тирджа, извлекая из них один за другим пакеты с драгоценной меланжей. Мохандас не верил своим глазам — этот человек пытался украсть просто невероятное количество пряности.
— Вы омерзительны, — заговорила Ракелла, когда явились два сотрудника охраны. — Это подлое предательство, а не обычное
— Вы не можете позволить себе такую роскошь — уволить меня, — запротестовал Тирдж.
— Мы не можем позволить себе роскошь держать вас на работе, — возразил Мохандас, беря Ракеллу под руку и становясь рядом с ней. — Я больше не считаю вас врачом. Вы нарушили клятву и превратились в спекулянта, наживающегося на бедствиях войны. — Он обернулся к охранникам. — Вышвырните этого человека из госпиталя, пусть он поищет счастья на улице. Может быть, там он вспомнит о своем призвании и принесет какую-нибудь пользу. В мире осталось еще очень много страдающих людей.
Ракелла и Мохандас поднялись на третий этаж. Из окна они видели, как охранники вытолкали Тирджа на ступени парадного подъезда, возле которого рассерженно гудела огромная толпа. Тирдж упал со ступенек, приподнялся и увидел вокруг себя лица разъяренных мартиристов. Его отчаянный крик потонул в неистовом реве толпы.
— Вспомните Маниона Невинного!
— Да здравствует Джихад!
Впереди беснующейся орды стояла бледная лысая девочка, указывая рукой на госпиталь. Ракелла не слышала слов девочки, но увидела, что толпа угрожающе повалила ко входу в госпиталь. Тирдж попытался уйти с их дороги, но не успел, толпа затоптала его. Охранники, выбросившие его из госпиталя, ретировались, опасаясь за свою жизнь.
Ракелла схватила Мохандаса за руку и потащила его за собой к ближайшей палате, где находилась тревожная сигнализация.
— Включай тревогу!
Мохандас нажал кнопку на панели. Пронзительный вой сирены нарушил тишину лечебного учреждения.
После этого они бросились ко входу, чтобы успеть запереть двери. Охранники, которые должны были нести здесь службу, исчезли, как только толпа дошла до точки кипения. Фанатики вынесли двери и вломились в здание. Несмотря на все усилия Ракеллы, она ни за что не смогла бы сдержать их напор. Безумцы разбивали окна, проникали в двери, заполняя коридоры и палаты.
Лысая девочка остановилась посреди бушующей толпы, словно око тайфуна разгулявшегося фанатизма. Она внимательно оглядела диагностические аппараты, экраны следящих мониторов и произнесла проникновенным голосом:
— Сложное медицинское оборудование — это злые козни машин, замаскированные под полезное оборудование. Они порабощают нас!
— Остановитесь! — закричал Мохандас, видя, как обезумевшие мужчины и женщины разбивают диагностический сканер высокого разрешения. — Нам нужны эти машины, чтобы лечить людей, жертв страшной чумы! Больные не могут обойтись без них!
Но толпа принялась крушить все вокруг с удвоенной яростью. Сложнейшую аппаратуру разбивали о стены и выбрасывали в окна. Хотя гнев сброда был направлен против машин, он мог легко перекинуться и на медицинский персонал.
Схватив Мохандаса за руку, Ракелла бросилась на крышу, где стоял эвакуационный вертолет. В нижних этажах госпиталя уже занялся пожар. Некоторые больные выползали из палат, стараясь спастись, но остальные остались на своих местах, как в ловушке. Врачи уже бежали из госпиталя.