Black Wizard
Шрифт:
Сперва тряхнуло от хора пушек. Сорок орудий грянули, разом высвобождая такое количество у.е.м, что хватило бы на сотню магов. Кто-то из пушкарей, судя по драконьему реву, даже попал и синие энерго-шары вгрызлись в тело монстра. Но это не остановило одного из небесных королей.
Когда он всей своей массой врезался в дирижабль, Томаса буквально выкинуло из бочки. Перед глазами закрутился безумный калейдоскоп.
То небо становилось белым и пушистым, то облака синими и бескрайними. Корнев даже не мог кричать - ветер забивал ему глотку. Лишь изредка,
Как консервную банку когти дракона вскрыли люльку, оставив на ней ужасные шрамы.
Что-то дернуло Томаса за поясницу, чуть ли не складывая пополам. Мир успокоился и пришел в норму. Раненный дракон, орошая небеса своей багровой кровью, отлетал. Но он вовсе не спасался бегством, лишь увеличивал расстояние, чтобы взять новый разгон.
Молодой, он еще не мог похвастаться, в его случае, электрическим дыханием, так что сражался на манер кита. Просто таранил собой дирижабль.
Все это Томас рассмотрел меньше, чем за удар сердца. Инерцией его несло дальше, прямо на оскалившееся, разрезанное железо.
С воплем, Корнев подтянулся на тросе и избежал участи быть разрезанным надвое. Чего не скажешь о тросе.
Лишившись единственного, что могло бы помочь ему в вопросе торможения, Томас пролетел добрый десяток метров, пока не врезался в стену. Своеобразный лифт доставил его прямо с носа дирижабля на первую палубу “люльки”. Дезориентированный, он не сразу пришел в себя. Да и истошный девичий вопль никак ситуации не помогал.
Пару раз мотнув головой, Томас, держась за стену, поднялся и осмотрелся. Он находился в огромной каюте. Некогда она могла кого угодно поразить своей роскошью, но сейчас поражал иным.
Все перевернуто с ног на голову, местами уже вовсю занимается пламя, а около смотрового витража лежали останки тех, кто некогда гордо именовались личными телохранителями.
В дальнем углу билась в истерике та самая певичка. И если бы из-за неё Томаса не оказался на бочке, то сейчас, возможно, погибло бы куда как больше народа.
– Эй!
– крикнул Корнев.
– Эй! Ты меня слышишь?!
Девушка продолжала вопить и царапать ногтями собственные предплечья.
Покачав головой, Томас, все так же держась за стену, побрел к выходу. Дирижабль явно дал крена и от этого легче не становилось. Ноги скользили по полу.
Нужно было убираться с этой борта как можно скорее. Второго удара помещение не переживет, а до ближайшей “перепонки” как минимум метров сто. Что самое противное, Томас не слышал, чтобы успели подать сигнал бедствия. Проклятье, возможно вообще весь мостик уже давно тонким слоем размазало по земле.
Добравшись-таки до двери и вышибив её ногой, Томас замер.
В каюте было тихо. Только свист ветра и далекий вопль раненного дракона.
Зная, что пожалеет об этом, Корнев медленно повернулся к девушке. Та неотрывно смотрела него. Размазанный по щекам макияж и потекшая тушь не могли скрыть её природной красоты.
Но вот её взгляд.
Томас помнил этот взгляд.
Он видел его в отражении занесенного над ним ритуального кинжала. Точно таким же взглядом, обреченным, но все еще осветленным глупой, пустой надеждой когда-то смотрел, и он сам.
– Черт, - Корнев ударил кулаком по стене.
– Черт. Черт. Черт.
И каждое слово сопровождал новый удар. Томас остановился, только когда от боли скрутило внизу живота. Он не был героем. Проклятье, да он был всем чем угодно, но не героем. И все же...
– Иди сюда!
– прорычал он.
– Или ползи! Мне все равно! Я уйду через двадцать секунд. С тобой или без тебя.
И она поползла. Ломая ногти, оставляя за собой алые разводы и яростно сверкая большими, черными глазами. Изорванное платье, сломанные каблуки на дорогущих туфлях, полу осыпавшееся ожерелье и порванное сережкой ухо. И все же, она выглядела красивой.
Когда девушка добралась до Томаса, тот рывком поднял её на ноги. Обрывком троса он обвязал её талию, затянув альпинистскую восьмерку.
– Какой ранг?
Она что-то невнятно промычала.
– Какой ранг, спрашиваю?!
– Корнев встряхнул её за плечи.
Там, в небе, уже разворачивался дракон, а сигнала бедствия все не звучало.
– B-B-40, - наконец смогла выдавить она.
Томас мысленно выругался. В такой ситуации она ему ничем не поможет... Он уже жалел о своей секундной слабости. Может разрезать трос?..
– Помоги, - прошептала девушка.
– Пожалуйста.
Что-то внутри Томаса, что-то разбитое, сваленное в кучу и упрятанное в самый дальний уголок, хрустнуло. Осколки отозвались болью где-то в груди.
Вздохнув, он дернул узел, проверяя на прочность и развернулся к выходу.
– Будешь тормозить, оставлю, - бросил Томас через плечо.
В коридоре воняло гарью. С потолка свисали искрящиеся провода. Местами из пола торчали арматуры, а порой и вовсе - пропасть на нижние палубы. Кое-где раскуроченные трубы, пробив обшивку, заливали стены водой и мазутом. Скоро здесь все вспыхнет...
Оставалось надеяться, что компания производитель не скупилась на противопожарные чары. И провода, в паре с мазутом, не превратят дирижабль во второе Солнце. Очень быстро прогорающее Солнце.
Надо отдать должное, она не тормозила. Даже когда дирижабль качнулся и арматура, копьем выстрелив из стены, пробила ей бедро. Девушка стянула рану лоскутом платья, сжав зубы так сильно что из десен брызнула кровь, и поковыляла дальше. Вот что значит - желание жить.
Ни одной карты на стене, естественно, висеть не осталось. Пришлось идти по памяти. Нужно было как можно скорее попасть на мостик. Если не подать сигнал бедствия, то даже спасательные шлюпки не помогут.
Высаживаться на глаза у разъяренной твари и, если повезет, приземляться в неизвестность? Это даже хуже самоубийства.