Блатные псы
Шрифт:
Лампа под козырьком светила в плафоне, прочно закрепленном на стене, но Лукомору казалось, что ее качает ветром – такой колышущийся свет она давала. Или это все нервы.
Лукомор воровато оглянулся по сторонам, поднял воротник и направился к остановке.
Он вышел на дорогу, которая тянулась от ворот к улице, когда вдруг включились фары у машины, припаркованной неподалеку. «Десятка» тут же тронулась с места и, быстро набирая ход, устремилась на него. Но Лукомор уже приметил тропинку, по которой
Он сошел с дороги и утонул в темноте. Тропинка действительно вела его через кусты… Вела в ловушку. Лукомор это понял, когда в спину уперся пистолет. Он даже не заметил человека, который вышел из-за кустов.
– Спокойно, мужик!
Дмитрий Андреевич хотел сказать, что не мужик он, а вор, но слова застряли в горле. Все-таки не зря он подозревал Гладышева в смертном грехе. Все-таки не зря опасался киллерской пули.
– Он не мужик. Он вор.
Из-за кустов вышел еще один человек. Лукомор не видел его лица, но узнал по голосу.
Подполковник Якиров неторопливо подошел к нему, сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой. Только тогда Лукомор смог разглядеть его.
– Нервишки шалят, Дмитрий Андреевич? – с издевкой спросил мент. – По кустам шарахаешься.
Лукомор стиснул зубы. Просчитали менты его шаги, потому и взяли в переплет, один – сзади, другой – спереди. Место темное, безлюдное, и пистолет мог быть с глушителем. Пристрелят, подгонят машину, загрузят тело… Кто-кто, а Лукомор знал, как это делается.
– Да ходят тут всякие, – процедил он.
– Ходят, уму-разуму учат, – усмехнулся Якиров.
– Чего надо?
– Да вот поговорить с тобой хотел, Дмитрий Андреевич… Решил ты свою проблему, развалил дело. Нечем тебя прижать, приходится отпускать. Но ты должен понимать, что жизнь штука тонкая, не так за нее дернешь – и все, оборвался волосок… А дернуть кто угодно может. Тот же Никиткин, например… Да и меня ты разозлил, честно говоря…
– А короче можно? – скривился Лукомор.
– Нужно, – кивнул Якиров и выпустил струю дыма ему в лицо. – Я знаю, как все было. Знаю, как ты Сколкова раскрутил. И знаю, кого ты в своих бедах подозреваешь. На Никиткина грешишь?
Лукомор красноречиво промолчал.
– На него… Полоскова уже убрали, Ворсобина тоже. Остался Никиткин.
– Не знаю, о чем ты, начальник. Знаю только, что фраер вору не товарищ.
– Так ваша дружба нам без надобности. Главное, чтобы войны между вами не было. Кровь никому не нужна.
– А ты ему это скажи, начальник. Он двух моих парней положил, и ты это знаешь. И своих «зачищал»… Сколько крови пролилось, начальник? И где он, твой Фраер? Я нары полировал, а он ананасы в шампанском жрал. Где справедливость, начальник?
– А где ты в этой жизни
– А если со мной что-то случится? – выдавил из себя Лукомор.
– Никиткин за это ответит. По всей строгости закона.
– А мне от этого легче будет?
– А мне на тебя наплевать, Дмитрий Андреевич. Мне в Бочарове тишь да гладь нужна… Что там у тебя осталось, то под себя и возьмешь. А то, что потерял, силой и кровью брать не разрешаю. Если миром с Никиткиным договоришься, пожалуйста. Если прольется кровь, пеняй на себя… Я тебя предупредил.
– Считай, что я тебя услышал.
– Тогда сделай так, чтобы я о тебе больше ничего не слышал. Потеряйся… Лучше всего за границу свали, воздух чище станет.
– Воздух фраера портят, пусть они сваливают.
– От воров смердит не меньше… Все, я тебя не держу. – Якиров махнул рукой в сторону остановки.
Лукомор неторопливо повернулся и удивленно повел бровью. Он-то думал, что за его спиной кто-то стоит, но не было никого.
Он сделал несколько шагов и остановился. Тяжелый у него сегодня был день, сход все силы высосал, может, от нервного и морального перенапряжения ум за разум зашел? Может, и не было никакого Якирова?
Глава 23
Сначала действие, потом слово. Все правильно, у кого больше прав, тот не утруждает себя объяснениями. Сначала Якиров забрал Нестроева и Гаврилина, а затем опустился до разговора с Одинцовым.
– Поверь, так будет лучше, – сказал он, постукивая пальцами по столу.
Человек на своем месте, так мог сказать о подполковнике Одинцов. Человек, который заслуживает уважения. Максим отдавал ему должное, но все-таки недолюбливал его. Крепкие у него корни, но гниющие…
– Кому лучше?
– Прежде всего тебе, Максим Львович. Гаврилин будет у меня в полной безопасности. И показания свои точно не изменит.
– В безопасности?.. Это вы про Полоскова или Ворсобина? – не удержался от насмешки Одинцов.
– Ну, и на старуху бывает проруха… – недовольно глянув на него, поморщился Якиров. – Кстати, Лукомор уже на свободе.
– Я в курсе.
– И что скажешь?
– А что я должен сказать? – В словах Максима не было вызова, но желание откровенничать с подполковником отсутствовало.