Блеф

Перри Девни

— Потому что ты позвонил мне.

— Правда?

— Дааа, — протянула я.

— О, извини. Должно быть, я просто набрал неправильное имя. — И, не сказав больше ни слова, он закончил разговор. Вероятно, чтобы набрать правильное имя.

— И их удивляет, почему я не поехала домой на Рождество.

Придурки. Двух отказов от двух разных мужчин в один и тот же день было достаточно, чтобы довести мою уборку до изнеможения.

Моя квартира была небольшой. Студия представляла собой

одну открытую комнату с окнами только вдоль передней стены. Ванная комната, расположенная рядом с кухней, была единственным помещением с дверью. Но, поскольку мне больше нечего было делать, я придала этому месту блеск.

Воздуховоды в открытом промышленном потолке были протерты. Я начистила до блеска каждый дюйм стекла. Вымыла холодильник изнутри. Развесила одежду по цвету.

Я провела день, делая все возможное, чтобы чувствовать себя продуктивной.

Ничего не вышло.

Впервые за несколько месяцев заточения я почувствовала слабость. Это было по-детски. Это было… безнадежно.

В воздухе витал аромат отбеливателя, средства для мытья стекол и полироли для мебели, и я, наконец, отложила губки и тряпки, плюхнулась на диван и открыла ноутбук. Следующим этапом будет поиск работы.

С тех пор, как я искала на днях, ничего нового не появилось. Единственное новое объявление требовало наличия степени бакалавра.

— Продуктовый магазин. — Я могла бы работать там кассиром, пока не появится что-нибудь еще. Если появится что-нибудь еще. Если меня наймут. Я застонала и схватилась за живот. Что, если они не возьмут меня на работу? Что, если я буду худшим кандидатом из их списка?

Что, если проблема не в рынке труда Каламити, а во мне?

Мои пальцы замерли над клавишами, а сердце замерло, когда я позволила им набрать в строке поиска:

Работа в Новом Орлеане.

Если в Каламити было слишком мало рабочих мест, Монтана, возможно, была неподходящим местом для меня. Мысль о том, что я оставлю Люси, заставляла мое сердце болеть, но у нее был Дюк, а вскоре и их ребенок. Может, она и была моей единственной настоящей семьей в этом мире, но это не означало, что мы должны были жить в одном городе.

В Новом Орлеане, наверное, было бы весело. Я никогда там не была, но посетить «Марди Гра» (прим. ред.: Марди Гра — вторник перед Пепельной средой и началом католического Великого поста, последний день карнавала. Праздник символизирует прощание с зимой и радость всех людей перед наступлением тепла. Отмечается во многих странах Европы, в США и в других странах) было в моем списке желаний.

Список вакансий, доступных для женщины с невысокой квалификацией, оказался на удивление длинным. Почасовая оплата была достойной восхищения.

Я только что выбрала вакансию в компании по производству одежды, когда раздался стук в дверь. Я отложила ноутбук и пересекла комнату. Вероятно, это Керриган. Она часто поднималась наверх поздороваться, когда бывала в центре города. Может, она не откажется

от вечернего коктейля в пятницу, потому что я, черт возьми, точно не отказалась бы от него.

Но когда я посмотрела в глазок, то увидела с другой стороны не Керриган.

Это был Хакс.

— Привет. — Я открыла дверь и отступила в сторону, чтобы он мог войти, но он остался стоять как вкопанный за порогом.

— Ты серьезно?

Пока я убиралась, я пыталась убедить себя, что отказ Хакса — это хорошо. Но когда он был так близко, все еще в этой чертовски сексуальной шапке, я поняла, что мои прежние усилия были тщетны.

Я бы вышла замуж за Хакса.

— Да.

Он провел рукой по подбородку, затем едва заметно кивнул мне.

— Хорошо.

Мой желудок сжался. О. Боже. Мой.

Черт возьми.

Я выхожу замуж.

Глава 8

Хакс

— Прости. — Я отодвинулся в сторону, чтобы Эверли могла пройти мимо меня в коридоре. Я прижался спиной к стене, когда она проходила мимо, не отрывая взгляда от пола.

Черт возьми, это было неловко.

Эверли бросилась вниз по лестнице, а я глубоко вздохнул, поднимая коробку, которую нес в офис.

Последние пять дней мы почти не разговаривали. Слишком ошеломленный тем, что я действительно поехал к ней домой и мы договорились пожениться, я сбежал, как только мы обменялись номерами телефонов.

Эверли согласилась стать моей женой, а она даже не знала моего номера.

Насколько это было хреново?

Все началось с поцелуя в моем кабинете, марафонского траха в моей постели, и теперь она была моей невестой.

Я надышался слишком большим количеством паров краски. Они затуманили мой разум.

И все же, хотя я и понимал, что это безумие, я не мог изменить ситуацию.

Последние пять дней я много думал о том, что сказал Эйден. Я обдумывал его опасения и свою бывшую жену.

Эйприл была мастером по запятнанию моей репутации в городе. У нее был отточенный до совершенства образ плачущей, жалкой бедняжки. И большинство людей купились на это.

По мнению Эйдена, я не сделал ничего, что могло бы это оспорить.

В этом не было никакого смысла. Она была Эйприл Тош, любящей женой Джулиана Тоша, уважаемого адвоката. Возможно, некоторые люди подозревали, что Джулиану нравилось бить Эйприл — и что Эйприл нравилось, когда Джулиан бил ее, — но доказательств не было, и Эйприл никогда бы его не бросила.

Она была искусной манипуляторшей и лгуньей. Она хотела выставить меня злым бывшим мужем, и именно это она и делала. Она не хотела, чтобы люди забыли, за что я попал в тюрьму. Она убедила многих в городе, что это я избегал Саванну. Она убедила многих, что я отрекся от собственного ребенка и что святой Джулиан вмешался, чтобы спасти ее.

Люди не хотели видеть правду. Они не хотели признавать, что я боролся за своего ребенка. Они не хотели думать о том, почему я всегда, всегда отказывался позволить Джулиану удочерить ее.