Блэквуд
Шрифт:
— Не копайся в моих вещах.
— Я подумал, что это будет справедливо, раз уж ты прогулялась по дому и спустилась по лестнице, — проговорил он, крепче сжав мое колено, и окинул меня понимающим взглядом. — И я знаю, что ты пыталась проникнуть в мою комнату, пока я работал в библиотеке.
Как он узнал?
— Я просто, эм...
— Правильно, — он положил мою ногу на кровать и встал. — Так что думаю, что имел право проверить твой рюкзак. Очевидно, тебе нужно больше воды и оружие.
Несколько верхних пуговиц его
— У меня был нож.
— Да, это тебе очень помогло.
— Я куплю что-нибудь еще в городе, — ответила я, пожимая плечами, и осмотрела его поношенные джинсы, оценивая то, как они сидели на его худощавых бедрах. Даже то, как он стоял, казалось почему-то мужественным.
— Тебе и не нужно. У меня есть 45-й (прим. пистолет 45-го калибра), могу одолжить его тебе на время.
— Правда?
Это ускорило бы мои изыскания. Одним поводом для беспокойства меньше.
— Да, только не потеряй его. Я достану его из сейфа, как только ты будешь готова вернуться туда.
— Спасибо.
— Не за что, — он переминался с ноги на ногу, явно испытывая неловкость от моей благодарности.
— Думаю, что завтра я смогу немного прогуляться.
— Ещё нет, — ответил он, нахмурив брови. — Ты еще недостаточно оправилась.
— Я не пойду далеко, — усмехнулась я. — И что это за новообретенная любовь к моей компании?
Он нахмурился.
— Не мечтай. Я просто не хочу, чтобы тебе снова стало хуже, а потом ты провела здесь ещё две недели.
— Ну я тоже не хочу, — ответила я, сморщив нос. — Я бы, наверное, умерла с голоду от твоей стряпни.
На его лице появилась ухмылка, и мне на сердце стало теплее от наших не совсем дружеских шуточек.
— Я рад, что мы поняли друг друга.
Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился, как будто неуверенный.
— Рыжая?
— Да? — отозвалась я, свешивая ноги с кровати, чтобы проверить подвижность ноги.
— Я просто...
Я уставилась ему в спину.
— Да?
Он покачал головой.
— Ничего. Увидимся за ужином.
Он зашагал прочь, его шаги громко удалялись вниз по лестнице.
Остаток дня я провела, прохаживаясь по дому и радуясь выздоровлению своей ноги. Она была слабее, но после снятия швов каждое движение стало даваться легче. Остановившись перед дверью Гаррета, я уставилась на неё, гадая, что он хранил внутри. Я не была большим специалистом по вскрытию замков, особенно учитывая, что у двери была старинная ручка и конструкция, для которой требовался настоящий ключ.
Подергав ручку, я обнаружила, что она снова заперта, и вздохнула. На этот раз, однако, я заметила свет в замочной скважине. Его комната выходила окнами на запад, сквозь них лилось послеполуденное солнце. Если бы стемнело и свет не бил в глаза, может быть, я смогла бы заглянуть внутрь.
Я остановилась и затаила дыхание, прислушиваясь
— Черт, — прошептала я себе и решила посидеть и подождать, пока угол наклона солнца не станет терпимым. Каждое мгновение я рисковала быть обнаруженной, но я бы услышала, как приближается Гаррет. Я внимательно прислушивалась и ждала, когда стемнеет. Спустя время, что показалось мне вечностью, солнце скрылось и стало терпимым настолько, чтобы я смогла заглянуть внутрь. Через некоторое время мои глаза привыкли, и я мельком увидела большую кровать, широкое окно и что-то, висящее на стене. Я прищурилась и наклонилась вперед, прижавшись лбом к дверной ручке. Что это было?
Повернувшись в сторону, я получила лучший обзор стены. Верёвка. У него были различные мотки веревки, висящие на какой-то стойке. Я не могла видеть остальную часть, только край. Я присела на корточки. Какого хрена?
Шум и стук заставил меня вскочить на ноги и быстрым шагом направиться обратно в свою комнату. Если бы он поймал меня, я не была уверена, что бы он сделал, но у меня была идея, основанная на том, что он держал под рукой в своей спальне. Мысль о том, что я буду привязана к его кровати, вызвала у меня трепет, когда я должна была испытывать отвращение или страх. «Что с тобой не так?»
Яростный стук стал громче, когда я подошла к лестнице. Я остановилась. Звук был знакомым — кто-то стучал в парадную дверь. Я поспешила вниз по ступеням, моя левая нога болела в знак протеста. Поскольку Гаррета не было видно, я встала на цыпочки и выглянула в глазок.
— Блин! — я плюхнулась обратно на пятки.
— Я знаю, что она там. Откройте! — доктор Столлингс постучал в тяжелую дверь, но она лишь слегка задребезжала.
Дверь библиотеки была открыта, и я не видела там Гаррета вообще. Успокоив дыхание, я повернула засов на двери и открыла её.
Доктор Столлингс ворвался и заключил меня в объятия, драматично подняв на руки.
— Что случилось? Ты в порядке? Шериф не хотел давать мне никакой информации. Я ужасно волновался. Они причинили тебе боль? — засыпал он меня вопросами, а затем покрыл горячими поцелуями мои щеки.
Я съёжилась и оттолкнула его.
— Я в порядке. Клянусь. Они хорошо заботились обо мне.
Он поставил меня на ноги и оглядел фойе.
— Они держали тебя взаперти в этом ужасном доме?
Я нахмурилась. За последние пару недель я привыкла, дом стал нравиться мне гораздо больше. Но, проследив за его взглядом на потрепанный ковер и пыльную люстру, я поняла, к чему он клонит.