Блэквуд
Шрифт:
Я подтянула колени к груди и обхватила их руками.
— Например, что?
— Разве ты не увидела достаточно, чтобы понять, что должна оставить меня в покое? — он сложил руки на коленях. — И убираться отсюда как можно скорее?
— Мне нужно объяснение, — ответила я.
Я никогда не могла просто отступить. Моя карьера и жгучая потребность узнать, что случилось с моим отцом, не были моими решениями. Они были частью моего характера. Тайны обязательно надо было разгадать, истину раскрыть, правду вывести на свет.
— Ты изнасиловал жену декана?
Он
— Нет, но это определенно выглядело именно так, — ответил он. Лицо его помрачнело. — И она предпочла, чтобы я ушел под тенью подозрений, но не отказалась от своего положения жены декана.
— А что случилось?
Он с беспокойством посмотрел на меня, от чего на коже вокруг его глаз появились морщинки, затем встал и направился к двери.
— Я уже достаточно облажался с людьми. Ты этого не заслуживаешь.
Ещё не понимая почему, я чувствовала, что мне больно за него, хотя причины этого были мне неизвестны. Он казался таким одиноким, потерянным. Может быть, даже более одиноким, чем я сама.
— Ты можешь поговорить со мной.
— Это погубит тебя, а я этого не хочу.
— Я не какая-нибудь невинная дева из старого фильма, — сказала я, склонив голову набок, и посмотрела на него. — Ты не можешь погубить меня, Гаррет.
Он зарычал от разочарования и хлопнул ладонью по дверному косяку.
— Ты что, не понимаешь? Я — волк. В тот день, когда ты появилась на моем крыльце в своем красном пальто, если бы ты знала, какие мысли были у меня в голове, что я хотел сделать с тобой, ты бы никогда не вернулась сюда.
Его мышцы были напряжены, как будто он изо всех сил старался оставаться неподвижным.
Я с трудом сглотнула.
— Я взрослая женщина, а не маленькая девочка в красной шапочке. Ты взрослый мужчина, а не волк. Я тебя не боюсь, — сказала я, не уверенная, что говорю правду. — Почему ты не можешь просто поговорить со мной?
— Потому что, если я это сделаю, ты будешь меня бояться. И на этот раз я этого не хочу. Твое присутствие здесь это первый раз за долгое время, когда я чувствую себя... — он вздохнул, как будто искал и никак не мог подобрать нужное слово. — Не таким одиноким. Я знаю, что ты не можешь остаться. Я не позволю тебе и на это есть миллион разных причин. Но то, что у нас есть сейчас, — это самое большее, что у меня было с тех пор, как... — он замолчал и снова повернулся ко мне лицом, его глаза были грустными. — Послушай, я просто не хочу всё испортить.
— Как твой рассказ о своем прошлом может разрушить это? — спросила я и рассеянно провела кончиками пальцев по своему уху, где были его губы, искры исчезли, но воспоминание всё еще обжигало мне кожу.
Его тон был почти умоляющим:
— Не дави на меня, потому что, если ты это сделаешь, — его выразительные глаза пригвоздили меня таким горячим взглядом, что я напряглась, — я доведу тебя до того, чего у тебя никогда не было, и я сомневаюсь, что тебе это понравится. Ты не такая девушка.
— Гаррет, пожалуйста...
Он закрыл глаза при моих словах, как будто моя мольба была восхитительным угощением.
—
Прежде чем я успела продолжить умалять его, он выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь. Его шаги удалились по коридору, и я услышала, как хлопнула еще одна дверь.
Я потрясенно сидела в полной тишине и пыталась переварить всё, что он сказал, каждую эмоцию, промелькнувшую в моей голове. Что-то извращенное скрывалось за его мрачным видом. Я должна была испугаться. Вместо этого я обнаружила, что меня больше беспокоит тот факт, что каждое грубое слово, которое он произносил, казалось, говорило с какой-то тайной частью меня самой. Той самой, что хотела насладиться его тьмой и попробовать каждое горькое обещание в его словах.
***
В течение следующих нескольких дней Гаррет приходил только для того, чтобы принести мне еду. Никакой светской беседы или флирта, просто быстрое приветствие и божественная еда от Бонни или адская, которую приготовил он. Через две недели после нападения кабана он сел на край моей кровати и с кропотливой точностью стал снимать швы. Моя левая нога лежала у него на коленях, правая — за его спиной. Я старалась не обращать внимания на мурашки, которые побежали от его рук по моим ногам.
Вместо того, чтобы представлять, как его руки поднимаются выше, я сосредоточилась на своем новом плане осмотра его владений. Если он так и не даст мне разрешения, я решила, что все равно сделаю это. Он мог звонить шерифу и заявлять на меня сколько угодно. У меня было предчувствие, основанное на нелюбви шерифа Кроу к плохой рекламе, что все, что мне будет, — это порицание за нарушение границы.
— Ой! — вскрикнула я, стараясь не шевелиться.
— Прости. Этот, наверное, больнее всего, — он вытащил тонкую проволоку из моей кожи и выбросил её в неглубокую тарелку на кровати. — Мне осталось совсем немного.
Я сжала одеяло в кулаке, когда он срезал еще один шов, а затем еще один. К тому времени, как он закончил, я оставила некрасивые морщины на цветастом одеяле.
— Все готово, — он провел рукой по моей икре. — Почти как новенькая.
Я медленно вытянула ногу и улыбнулась, когда поняла, что ощущение тугого стягивания исчезло.
— Чувствую себя намного лучше.
— Тогда, думаю, ты скоро уедешь, — он положил руку мне на колено.
— Да. Еще куча дел надо сделать для обследования, — ответила я, думая про себя: «И найти моего отца».
Он выгнул бровь, глядя на меня.
— На территории Блэквуда?
— Ну, у меня есть подписанный бланк разрешения и все такое, — ответила я, улыбаясь.
— Я так и думал, что ты это скажешь, — вздохнул он. — Что будет, когда ты столкнешься с другим диким кабаном?
— Я пристрелю его.
— Из какого пистолета? Я осмотрел твои вещи.
— Черт, — вырвалось у меня.
Шериф Кроу не ответил мне по поводу моей машины, в бардачке которой как бы случайно у меня лежал пистолет, и Гаррет был прав. Я нахмурилась: