Блеск клинка
Шрифт:
Процесс занимал определенное время. Для нагрудника, толщина которого была менее одной восьмой дюйма, требовалось лишь полчаса. А обработка верхней части шлема толщиной в четверть дюйма занимала три часа.
Это была большая толщина даже для шлема, который и должен быть толще, чем любая другая часть доспехов. Но Хью заметил, что его английские покупатели были довольны, когда ощущали на голове заметный вес, а поскольку в битве уверенность составляет половину успеха, он давал им возможность почувствовать вес стали.
Если закалка продолжалась слишком долго, металл становился
Раскаленную докрасна свежую сталь бросали в бадью с чистой дождевой водой. Когда ее вытаскивали, она была твердая как стекло, но ломкая. Все хорошие оружейники знали это. Чтобы устранить ломкость стали, ее нужно было отжечь, и с этой целью большинство оружейников просто держали деталь в огне, пока ее поверхность не приобретала темно-голубой оттенок. Они старались, чтобы этот оттенок был равномерным. Это было нелегкой задачей, успех здесь зависел от искусства мастера, особенно если обрабатывались большие детали с неодинаковой толщиной.
Однако на этой стадии процесса Хью закрывал дверь на засов и отправлял Пьера спать, потому что приемный сын был слишком молод, и даже ему рискованно было доверить секрет, почему доспехи Хью из Милана были такими твердыми и упругими.
Потом из мастерской распространялся аромат кипящего оливкового масла. Он достигал улицы и заставлял перекреститься соседей, полагавших, что оружейник и его слуга-турок опять взялись за свою дьявольскую кухню.
Кипячение в оливковом масле с целью снять напряжения в стали и было секретом Хью, который он делил со своими собратьями в Милане, но ни с кем во Франции.
Глава 6
Одним из образованных торговцев, о которых упоминал Изамбар, был молодой человек по имени Жак Кер. Хотя он был французом, преданным интересам Франции, он приехал в английский город Руан во время войны, как только распространилась молва, что Руан скоро может стать центром военных действий.
Попасть в город было не так трудно, как можно представить, поскольку ворота каждый день открывались для торговли с крестьянами из окрестных районов. Что могло быть более естественным, чем появление еще одного молодого крестьянина с телегой, запряженной сильным упитанным мулом и нагруженной отличной поздней капустой? Честные английские стражники сразу пропустили его. Никто не имел удостоверений личности, так как бумага была редкостью, и почти никто не умел читать.
Жак Кер со своей капустой не поехал на рынок, а вместо этого направил своего мула прямо к дому Хью из Милана. Он остановился на заднем дворе за кухней. Соседям, которые видели, как он въезжал, показалось, что продажа овощей заняла у него много времени. Но когда он выехал через два дня, телега была пуста. Теперь оружейника начали подозревать не только в потреблении немыслимого количества оливкового масла, но и в пристрастии к капусте.
Когда он появился, Мария сначала приняла его за крестьянина, но он обладал столь хорошими манерами и изысканной речью, что
— Да благословит тебя Бог, юноша. Но чего ты желаешь?
— Посмотрите, любезная госпожа, какая отменная капуста уродилась на моей маленькой ферме во славу Святой Девы. Я хотел узнать, не купит ли у меня немного прославленный оружейный мастер Хью из Милана.
— В этом доме я покупаю капусту, друг мой. А моего мужа ты сейчас увидишь. Ведь ты не тот, за кого себя выдаешь.
— Да, я не тот, — ответил он с обаятельной улыбкой. — Должен ли я последовать за вами в мастерскую или подождать здесь, в вашей очаровательной кухне?
Мария заколебалась. Незваные гости не допускались в мастерскую, но она также не хотела, чтобы ее дорогие горшки и кастрюли пропали.
— Не думаю, что ты воришка, — заметила она. — Подожди здесь и согрей свои нежные белые руки у огня. Так я и поверила в твою маленькую ферму!
— Это был для меня единственный способ попасть в Руан, — сказал Кер. — Я должен видеть вашего мужа.
Мария направилась прямо в мастерскую, где Хью обливался потом у горна. Стараясь перекрыть стук молота Абдула и скрежет Клемента и Амброза, которые шлифовали детали в соответствии с четкими указаниями Хью, она крикнула в ухо мужу, что в доме чужеземец, возможно, французский шпион, который знает их имя.
— Черт возьми! — пробормотал Хью. — Ну и времена.
Мария последовала за ним на кухню. Он имел вид раздраженного Вулкана. Его щеки были покрыты сажей и потеками пота. В своей большой руке он все еще держал огромный молот, который в спешке забыл положить на место.
— Это мой муж, юноша. А это, Хью, крестьянин-торговец, который говорит как дворянин. Посмотри только на его руки.
Хью хмыкнул:
— Ты выращиваешь чернильницы, как видно из пятен на твоих пальцах. И ногти у тебя слишком чистые для крестьянина. Кто ты, юный самозванец, и откуда тебе известно мое имя?
Молодой человек рассмеялся:
— Дорогой мастер, ваше имя знает вся Франция. Я — Жак Кер, торговец, а пятна на моих пальцах действительно чернильные, как вы догадались. Мне необходима была эта маскировка, иначе я никогда не попал бы в Руан. Мой визит имеет совершенно мирные и коммерческие цели, и я умоляю вас отложить ваш молот.
Хью вспомнил о приличиях и положил молот.
— Вы пришли без предупреждения, — полуизвиняясь произнес он. — Я работал, как вы видите. У меня много работы в эти дни. Судя по вашей речи, вы француз.
— Я подданный Его Величества Короля, — просто ответил Кер.
— Какого Величества? Его английского Величества короля Генриха или Его французского Величества короля Карла? Или, может быть, герцога Бургундского? Во Франции много Величеств.
— Я подданный короля Карла, которого я знаю, — сказал Кер. — Он доверил мне миссию особой важности на Востоке. Если вы располагаете временем, я могу подробнее рассказать вам о достоинствах короля.
— Я итальянец, — ответил Хью, — и я мало интересуюсь французской политикой. Единственное дело моей жизни — изготовление качественных доспехов, и мне до некоторой степени безразлично, кто их носит.