Блестящая девочка
Шрифт:
— Что ты делаешь? — спросил он.
Она судорожно вздохнула.
— Сегодня ты начинаешь писать. Больше я не позволю тебе откладывать. Вот так.
— Наша сделка расторгнута, Флер Я выезжаю из мансарды.
— Мне все равно, куда ты уезжаешь. У меня с тобой контракт.
Вот и все.
— Ты действительно превратилась в первоклассную, жадную до денег суку. Так ведь? Тебя не волнует никто и ничто, кроме вонючего агентства.
— Ты сегодня начинаешь писать, — повторила она, не желая объясняться с
Джейк встал у нее за спиной, опустил на стол кружку с кофе и положил руки ей на плечи.
— Я так не думаю.
Флер не двинулась, даже когда он поднял волосы и прижался губами к шее за ухом. Его дыхание грело кожу, от прикосновения губ Джейка ожили все ее чувства. Она позволила себе расслабиться, на миг. На один-единственный миг. Что в этом плохого?
Она закрыла глаза, больше не противясь ощущениям, которые он в ней вызывал Руки Джейка двинулись по свитеру, потом скользнули под него, дотронулись до кожи, поднялись, пройдясь по ребрам, к кружевному лифчику. Джейк погладил сквозь шелк ее соски Он дышал неровно и часто. Быстрые пальцы расстегнули лифчик спереди и сдвинули чашечки.
Где-то в глубине сознания билась мысль, что все происходит не так, но когда Флер ощутила его руки под свитером, а потом на голой груди, она не могла ни о чем думать, лишь наслаждалась горячей волной, разлившейся по телу. Он прижал ее плечи к спинке кресла так, что ее нагие груди вздернулись, и принялся пощипывать и ласкать соски. Наклонившись, он ухватил губами мочку уха, потом прижался ртом к шее Флер. Конечно, Джейк Коранда был мастером соблазнения, он переходил от одной эротической зоны к другой, словно действовал по сексуальному учебнику.
Вдруг Флер поняла, что ее покупают.
— Нет! — Оттолкнув руки Джейка, она вскочила с кресла, одернула свитер, а когда повернулась к нему, в глазах стояли слезы. — Ты настоящий ублюдок, Коранда. Ты знаешь это? Настоящий ублюдок!
Чистейший! На все двадцать четыре карата! Неужели ты этим собираешься заткнуть мне рот?
Джейк стоял, уставившись в одну точку поверх ее головы.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Черта с два не знаешь! — Она была в ярости на него и на себя за то, что так легко сдалась.
Его рука снова вцепилась в ее руку и потащила к двери.
— Ты злоупотребила моим гостеприимством, детка, теперь проваливай.
— Не прикасайся ко мне! — Флер пыталась вырваться, но он держал ее слишком крепко, взгляд был холодным и враждебным. — Круг замкнулся. Не так ли? Ты так долго играл своего героя, что он овладел тобой. Неужели ты не понимаешь, Коранда, что все хорошее в тебе съедено им? Ты не можешь больше писать пьесы! Я заметила, ты даже не можешь больше делать свои вшивые фильмы.
— Заткнись! — Он взялся за ручку двери.
— Ах какой суровый. Ах какой суровый господин. — Флер разочарованно отвернулась и ударила его в
Он отпустил ее руку. От удивления, догадалась Флер, а не от боли. Воспользовавшись секундной победой, она кинулась обратно в кресло, положила трясущиеся руки на клавиши машинки. Пальцы так дрожали, что едва слушались ее.
— Действие первое, сцена первая, черт бы тебя побрал!
— Ты сумасшедшая! — заорал Джейк. — Ты спятила!
— Давай, ты ведь знаешь, о чем пьеса! Давай начнем.
— Это не пьеса! — Он внезапно навис над ней, лицо исказилось такой яростью, что она поморщилась. — Это книга! — воскликнул он. — Я должен написать книгу! Книгу о Вьетнаме.
Она глубоко вдохнула и покачала головой.
— Военная книга. Как раз во вкусе твоего героя. Да? — Голос ее стал совершенно спокойным.
— Но какая же ты все-таки сучка. Ты ведь ни черта в этом не смыслишь.
Боль, прозвучавшая в его голосе, ударила ее, как пощечина.
Флер стало стыдно. Неожиданно потянувшись, она ласково положила руку на его пальцы.
— Извини, ты прав. Я ничего в этом не смыслю. Объясни.
Он отдернул руку.
— Ты не была там и никогда не поймешь.
— Но ты один из лучших писателей в стране. Сделай так, чтобы я поняла.
Он молча повернулся к ней спиной, в мансарде повисла звенящая тишина. Только далекий звук полицейской сирены и шум проезжавшего мимо грузовика напоминали о том, что оба еще живы.
— Невозможно… — проговорил он словно самому себе. — Ты в каждом должен видеть врага.
Он говорил спокойным голосом, владел собой, но казалось, он сейчас не здесь, а где-то очень далеко.
Джейк повернулся и посмотрел на Флер, словно желая убедиться, что до нее дошло. Она легонько кивнула и снова положила пальцы на клавиши.
— Ты идешь на рисовую плантацию, — продолжал он. — Видишь двух малышей, четырех и пяти лет. Потом понимаешь, что один из них бросает в тебя гранату. Черт. Так что это за война?
Словно в оцепенении, Флер начала печатать, надеясь, что поступает правильно. Казалось, он не слышал стука машинки.
— Деревня была оплотом Вьетконга, — продолжал Джейк, — партизаны стоили нам многих солдат. Некоторых замучили и изувечили, из тех, что были нашими товарищами… Парни, которых мы начали узнавать. Мы должны были войти в деревню и уничтожить ее. Все гражданские люди знали правила — Боже мой, не может быть, чтобы они их не знали. Если не виноват — не убегай. Половина роты была пьяной или под кайфом. Только поэтому все вышло так, как вышло. — Джейк судорожно глотнул воздух. — Нас подняли на взлетно-посадочную полосу, и как только полоса освободилась, начался артобстрел. Когда все прояснилось, мы вошли в деревню. Крестьяне сбились в центре. Они не убегали, они знали правила… Но некоторых все равно убили… Маленькая девочка…