Ближе к истине

Ротов Виктор Семенович

В 1985 году я ушел из редакции. Вернее, меня «ушли» при активном участии хитренького И. П. Кикило, который к тому времени пересел (или его пересели) из крайкомовского кресла в редакторское альманаха «Кубань». Вскоре «ушли» и Петра Ефимовича. И тут перестройка, реформы, демократия. Новые веяния. Новая газета «Кубанские новости». Слова «советская», «советское» вытравливались из сознания людей. Слышу, Петр Ефимович на сессии крайсовета утвержден редактором вновь созданной газеты. Мы с ним перезванивались. Помню, даже название новой газеты вместе придумывали. Потом как-то потеряли друг друга. А потом он стал активно привлекать

меня к участию в газете. Я охотно сотрудничал. Материалы мои пошли один за другим. К этому времени у меня вышли книги здесь, в Краснодаре, и в Москве. Меня пытались принять в Союз писателей. Но… Никак я не мог набрать проходное количество голосов. Это был тяжелый период в моей жизни: какая-то внутренняя подавленность. Петр Ефимович, наверно, видел это и понимал мои страдания. Как мог поддерживал и загружал заказами под завязку. Дай Бог ему здоровья: я хорошо поднаторел в писании статей и очерков. При этом упорно писал художественные вещи: рассказы, повести, дошел до романов. Писал и складывал; писал и складывал. И в эти трудные, бурные времена мы с ним как-то подтягивали один другого: он не давал мне роздыха заказами публицистических вещей, я подбивал его писать художественную прозу. Он все отнекивался: какой я писатель! Я журналист. Шугил с издевочкой: писатель — это неудавшийся журналист. Я ему в ответ: журналист — это неудавшийся писатель.

И вдруг!..

Появляется в свет его повесть «Дашка и Рыжка». А

еще раньше про казака Винникова. Про казака Винникова я перечитал несколько раз. И понял, что Петр Ефимович сподобился: овладел художественным мышлением. Повесть «Дашка и Рыжка» тому подтверждение.

Недавно повесть вышла в Ростове — на — Дону в издательстве «Южная звезда».

Георгий Ефременко предварил книгу статьей «Волшебство таланта». Мало того, что прозаик безоговорочно признает П. Придиуса талантливым прозаиком, но пишет буквально следующее: «Но особо хотелось сказать об авторе. Талантливый публицист, Петр Придиус создал произведение, заслуживающее разряда классического».

Тем не менее П. Придиус продолжает себя считать более журналистом, чем писателем, более публицистом, чем прозаиком. Чтоб успокоить некоторых «великих», у которых кроме их «величия» ничего не осталось за душой. Которые уже обросли паутиной в своем красивом стилистическом мирке. Забыв о гражданском долге. А ведь было время, когда ими было сказано доброе слово о Степане Хуторском. Где же правда? Или для них что правда, что кривда — одно и то же?

Пусть себе! Петр Ефимович был и есть гражданин своей Отчизны. И в этом вся суть.

ПРОКОПОВ Петр Иванович. Прозаик. Родился в 1935 году на станции Лозовая Харьковской области.

Один из тех писателей, на долю которых выпало военное детство. Навсегда сохранились в памяти эвакуация, бомбежки, воздушные бои над дорогами, по которым шли бесконечные колонны беженцев; горящие в кюветах разбитые автомобили…

Страшные впечатления войны вызовут потом потребность писателя сказать свое слово о нашествии фашистов.

Служба в армии. После демобилизации Прокопов едет в

Одессу с мыслью стать матросом китобойной флотилии «Слава». Но это ему не удается. Он некоторое время работает в порту, и там у него рождаются

замыслы рассказать о портовых рабочих.

Вскоре в свет появляется повесть «За жар — птицей». Сначала на страницах журнала «Молодая гвардия», потом отдельным изданием.

Долгие годы работает на Каспии, Аральском море, Тихом океане. Затем в геологоразведке на Колыме. Был строителем на целине, на Ангарской, на Красноярской ГЭС. Много пишет. Публикуется в газетах и журналах. Переезжает жить на Кубань. Здесь, в Краснодарском книжном издательстве, выходит его книга «Ожидается перемена погоды». Повесть «В Чили стреляют». И знаменитая «Бой с разворотом назад».

Член Союза писателей России.

Проживал в Геленджике.

Ушел из жизни в 1993 году.

СТРАСТЬ К ПРЕДМЕТУ

(О Прокопове П. И.)

Эта повесть «Бой с разворотом назад» обратила на себя внимание еще в журнальной публикации в 1980 г. в альманахе «Кубань». Рецензенты и критики в один голос отмечали необычайную правдивость изображения войны.

Действительно, так может написать только человек, закомплексованный фронтовыми кошмарами. Который прошел через войну.

Но, оказывается, Петр Прокопов не был участником войны. (Он родился в 1935 году). Я снова перечитал повесть. А потом все, что им написано. И полюбил этого необычайно талантливого писателя.

А началось мое знакомство с ним с повести «В Чили стреляют». Она вышла в свет, когда в Чили еще стреляли. Пиночет жестоко расправился с оппозицией. На устах всего мира было тогда имя чилийского барда Виктора Хара, которому пиночетовские костоломы поломали руки, чтоб он не мог играть на гитаре и петь свои песни протеста.

Прочитав повесть, я подумал, что Петр Прокопов побывал там. И захотелось лично расспросить. И когда он сказал мне, что не был в Чили, я не поверил.

В ответ он так выразительно посмотрел на меня, что я перестал сомневаться. Это было его замечательной особенностью — выразительный взгляд и многоговорящая немногословность.

После публикации повести «Бой с разворотом назад» произошло примерно то же — я не поверил, что он не был участником войны. И у меня невольно вырвалось: «Но как?..»

Потягивая сигарету, слегка прижмурив глаза от едкого дымка, он подумал малость и сказал:

: — Ты читал Куприна «Суламифь»? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Чтоб написать такое, кажется, надо быть самим Соломоном. Туг страсть к предмету все решает…

Страсть к предмету!

Что это такое? Я прочитал и перечитал «Суламифь». Другие вещи Куприна. «Поединок». Какая-то в них неуловимая разница. «Поединок» написан чувствами, если можно так сказать; «Суламифь» — страстью. Действительно страстью. Страстью, вызванной воображением.

Повесть «Бой с разворотом назад» написана страстью, вызванной воображением.

Поистине, блажен, кто верует в эту страсть и может быть страстным в творчестве.

Когда я читаю выдающихся мастеров слова Валентина Распутина, Владимира Солоухина, своих земляков Виктора Лихоносова, Анатолия Знаменского, Ивана Варавву, я вижу, как струится и клубится в их произведениях эта самая оплодотворяющая страсть. Пусть то будет большое

художественное полотно или всего два — три абзаца, написанных по случаю.