Близкие
Шрифт:
– Кроме своих квартир? – уточняет Денис.
Вадим не спорит.
– Сам подумай – старики заселяют историческое ядро города, самый центр. Рынок вторичного жилья не может и не должен терять лучшие площади. К тому же проект требует серьезного финансирования, и мы не можем заниматься этим исключительно благотворительно.
– А я?
– И ты тоже. Смотри план: нужны два моих интервью в твоей передаче и реклама пансионата – с тобой. Походишь там, поснимаешься. Люди тебе верят. Скажешь, что
– Погоди про мать!
– Ну, подберем там тебе какую-нибудь старушку. Она тебя поцелует, скажет: «Спасибо, сынок! Здесь я нашла свое счастье».
– Кто из нас телевизионщик? – усмехается Денис.
Вадим, наконец, переводит взгляд на тарелки.
– Денис, ну, давай по-нормальному это разложим. Проект не туфтовый. Мэр под ним подписался. Центр от стариков нужно очищать. И это же не перестройка, когда вывозили за город и в шурфы сваливали. Мы цивилизованная европейская страна – мы нашли цивилизованное решение. Я ездил в Бельгию перенимать опыт у их муниципалитетов – все бабульки довольны, живут, как у Христа за пазухой, некоторые там даже дедулек себе нашли и трахаются, как кролики. Им разрешают парами жить в комнатах, по-семейному, на всем готовом. Сечешь?
– Секу.
– А квартиры их, ясное дело, отходят муниципалитету. Я недавно одну старую профессоршу лично проведывал – бабка одна в пяти комнатах в самом центре, и стакан воды подать некому. Думаешь, она очень за эту квартиру держится?
Какое-то время Вадим сосредоточенно жует, потом начинает заново:
– Вот у тебя есть квартира?
– Есть.
– А машина?
– «Опель».
– Продавай его. Купим тебе два «бэнтли». Ты же звезда!
Денис тоже жует.
– Так уговариваешь, как будто я не соглашаюсь.
– А ты соглашаешься?
– А почему нет?
– Значит, смотри, как сделаем. В этом месяце – договоримся – я дам интервью. Потом, в апреле, можно будет уже снимать наш ролик в «Эдеме». Травка зеленеет, солнышко блестит, библиотека, шахматы, гольф на свежем воздухе. Тогда ты и подтянешься. И потом, уже к лету, еще одно интервью о том, как проект развивается и сколько добра принес. Тебе первый чек пришлю на этой неделе, и полный расчет – после последнего интервью. Я человек четкий, непоняток-недоговорок не люблю. Устраивает?
– Вполне.
Шихарев вздыхает облегченно.
– Ну, приятно иметь дело с толковым человеком. Потому что все эти рассусоливания о морали – слышал уже. Если бы дело было с темным дном, стал бы я его на свет тащить?
– Я понял.
– Они же добровольно принимают решение. Их никто не вынуждает, не выселяет.
– Брось, Вадим. Проект есть проект. Нужно – сделаем. И оператор у меня надежный.
– Да, я Костика знаю немного, то там, то сям встречаю. А тебя – нигде
– И кого собрала? Селебритиз?
– Ну, да. Только никто ни хрена не понял, по-французски ни бум-бум. Но фишка с кино модная, говорят: купить права и привезти – для своих.
– Не, я с попкорном больше люблю.
– То-то я тебя на показах мод не вижу! – подмигивает Вадим. – А Костик твой везде успевает.
– Хороший парень. Друг мой. Лучше, чем друг.
Хотел сказать «больше», а получилось «лучше». Больше и лучше – это Костик.
7. А, КРОМЕ РАБОТЫ, ВАС НИЧЕГО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ?
Волновался за него из-за этих дурацких наркотиков. Все казалось, что Костик пойдет не по тому пути. А Костик – здоровый, самостоятельный мужик, нет? Он уже куда только ни ходил, где только ни был…
Денис присматривается, нет ли у Костика насморка. Если снова нюхает, обязательно носом шмыгать будет. Но у Костика всегда насморк – по нему не поймешь. Но на работу приходит вовремя, ведет себя спокойно. И не лезть же снова в душу: что ты? как ты?
Денис объяснил себе все просто, как умел. Это его затяжное, беспросветное одиночество заставляет переоценивать всех окружающих и Костика в том числе. Потому и возникло что-то вроде привязанности. А на самом деле – один, один, один. Голос матери – в телефонной трубке, деньги ей – банковскими переводами, сыновья помощь – с рынка услуг. А вокруг него все места родственников вакантны. Их всех временно замещает оператор. И не сложно найти другого – для передачи, но лично для Дениса – сложно, это значило бы потерять всех одним махом: сестру, брата, невестку, деверя, тестя, кого там еще?
Сам Костик ему навстречу никаких движений не делал. В дела свои не посвящал. Скорее, наоборот, даже на расстоянии держался. И сейчас хохмит, как обычно. Может, сожалеет даже, что о Стефане сгоряча ляпнул, словно страницу открыл из личного. Но открыл – и закрыл тот час же. Проехали.
От скуки Денис звонит Оксане.
– Окс, может, еще пиццу привезешь?
Она, конечно, привозит. Одета в куртку, похожую на одеяло – словно закуталась, взяла блин с колбасой и прибежала к нему быстренько – по первому звонку. Удобная девочка. И такое восхищение в глазах!
Входит намного смелее, чем в прошлый раз, но коробку с пиццей от себя отталкивает.
– Я недавно передачу смотрела про кишечную палочку…
– Да я знаю, как их делают.
– Пиццы?
– Нет, передачи. Сгущают правду и приправляют явной ложью.