Близнецы
Шрифт:
— Насколько подробно она может рассказать о том, что хочет? — спросила я.
— Не очень подробно. Простые просьбы – в этом она сильна. Она может сказать: «Я хочу», а затем перечислить каждый отдельный предмет или даже в какой-то степени описать его. Например, «Я хочу красный свитер кот» может означать, что ей нужен красный свитер с черным котом. Однако зрительный контакт — это проблема. Она не любит смотреть на людей. — Беттина отпила чай и, к моему удивлению, похлопала меня по руке. — Ты привыкнешь к Кэлли, почувствуешь, что ей нравится. Могу сказать, что ты
— Спасибо за ваше доверие, – я улыбаясь. — Что мне делать с ней сегодня для начала?
— Почему бы тебе просто не посидеть с ней в ее комнате. Позволь ей привыкнуть к твоему присутствию. Примерно через час, я покажу тебе, каков ее распорядок ужина.
— Отлично.
Беттина проводила меня в комнату Кэлли и быстро вышла. Я была благодарна, что она не стала наблюдать за нами. Ситуация была чрезвычайно запутанная, и я чувствовала себя растерянной.
Я присела рядом с Кэлли на кровать. Она продолжала смотреть YouTube, но на этот раз ее внимание было сосредоточено на видео, в котором проигрывалась музыкальная заставка канала Nickelodeon. Кэлли перематывала ролик примерно до середины и прослушивала один и тот же трехсекундный отрезок. Я была зачарована тем, что она действительно находила это развлечением и что она ни разу не обратила внимание, что я сижу рядом.
Я решила просто побыть с ней некоторое время и ничего не говорить. Может быть, она в конце концов посмотрит на меня или спросит что-нибудь. Я огляделась вокруг. Комнату украшали рисунки: бабочки и человечки, одни нарисованы на бумаге цветными мелками, другие прямо на стене маркером, а над изголовьем кровати висел большой коллаж из фотографий с ведущим CNN Андерсоном Купером. Судя по всему, Кэлли была увлечена им или что-то в этом роде. Это был такой странный контраст с куклами Даша-путешественница, школьной доской и учебниками, разбросанными по полу, поэтому я решила кое-что попробовать.
Я забрала у Кэлли iPad и ввела в строку поиска YouTube «Андерсон Купер». На экране отобразились сотни результатов поиска. Я выбрала тот, в котором говорилось: «Андерсон Купер рассмеялся во время выпуска новостей» и нажала кнопку
Кэлли выдернула iPad из моих рук, и увидев, как Андерсон в ролике истерически смеется, начала неистово прыгать вверх и вниз на кровати. Она заулыбалась, а затем… разразилась смехом.
Я остановила видео, сама, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
Кэлли посмотрела на меня.
— Кэлли, что тебе нужно? – спросила я.
— Андерсон, — она поглядела на iPad.
— Попроси точнее.
— Я хочу Андерсона, — ответила Кэлли, все еще не сводя глаз с экрана.
— Хорошо, – я включила видео.
Каждый раз реакция Кэлли была сильнее, чем предыдущая. И каждый раз я задавала ей больше вопросов, прежде чем запустить ролик снова.
— Кэлли, что тебе нужно? — спрашивала я.
— Я хочу Андерсона, — отвечала она.
Я указывала на кадр видео.
— Кэлли, это Андерсон Купер. Что ты хочешь?
— Я хочу Андерсона Купера, — отвечала она.
Я снова
— Кэлли, что делает Андерсон?
— Улыбается.
— Кто улыбается?
— Андерсон Купер улыбается, — ответила Кэлли с ухмылкой.
— Хорошая девочка.
Я возобновила видео, а когда оно остановилось, Кэлли посмотрела на экран и сказала:
— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался.
Я держала iPad не шелохнувшись.
— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался! — Кэлли засмеялась, глядя в сторону.
Я сдерживалась, ничего не предпринимая.
Затем случилось то, на что я надеялась: Кэлли посмотрела прямо на меня.
Я тут же включила видео, чтобы вознаградить ее за зрительный контакт и сообщить, что взгляд на меня будет обязательным условием для получения того, что она хочет. Когда видео остановилось, она тут же снова посмотрела на меня и сказала:
— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался.
Я возобновила видео, но остановила его на полпути и повернулась к ней.
— Кэлли, меня зовут Эллисон. Попроси у меня видео.
— Эллисон, я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался, — сказала она, глядя на iPad.
Я ждала.
И не зря.
— Эллисон, я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался, — сказала Кэлли, глядя мне в глаза.
Я включила видео и когда в этот раз оно закончилось, Кэлли посмотрела на меня, но ничего не просила.
— Привет, Кэлли, — сказала я.
— Привет, Эллисон, – улыбнувшись, ответила она.
— Приятно наконец встретить тебя, Кэлли.
***
Спустя почти три недели моей новой работы с Кэлли, она все больше и больше осознавала мое присутствие. Когда я входила в дом, она непринужденно смотрела на меня и говорила: «Привет, Эллисон».
Мы разрабатывали свой распорядок дня. В начале смотрели некоторые из ее любимых видео, но Кэлли нужно было смотреть на меня и отвечать на вопросы, прежде чем я позволяла ей продолжить просмотр. Затем я помогала Кэлли с домашними делами: подметать пол, складывать чистое белье, утилизировать мусор. После мы возвращались в ее комнату и работали над чтением, я пыталась заставить ее читать вслух. В конце мы шли к обеденному столу, и я следила, чтобы Келли как следует поела и убирала за собой.
Беттина настояла на том, чтобы я присоединялась к ним за ужином, если задерживалась. Она великолепно готовила и каждый раз предлагала новое итальянское блюдо: лазанью, ньокки или баклажаны пармеджано. Слава богу, я ужинала у них всего два вечера в неделю, иначе мне понадобился бы новый гардероб.
Иногда по вечерам я помогала Келли купаться и сушить волосы перед сном. У нее было роскошное тело взрослой девушки, и любой негодяй мог, обманув ее детский ум, воспользоваться им. Неудивительно, что Беттина разрешала работать с Кэлли только женщинам и даже не рассматривала вариант поместить дочь в интернат, где было много мужского персонала.