Блокада
Шрифт:
— Нет, — отрезал Пустой.
— Ну не ты — значит, не ты, — согласился Хантик и опять вернулся к своему мешку, — И то правда — чего тебе ее Приговаривать? Орда пришла и ушла, так хоть вернуться было можно, а теперь-то, если в пару рук, — развалину и за пару месяцев не разгребешь. А там ведь еще и твои люки да двери. Нет, удовольствие не для меня.
— Нечего там больше делать, — проворчал Сишек, — Вот прикинь, Хантик, кто будет мое пойло покупать? Народ вывели, все смысл потеряло. Ну поставишь ты трактир, и что? И истукана своего куда денешь? Теперь перед ним некому будет не только монетку оставить — ладони у груди соединить!
— Ничего,
— По-любому у тебя, Хантик, — хмыкнул Рашпик. — Это уж точно. Вот я всякий раз дивлюсь: вроде ты и не дуришь никого, и слово держишь, а монета все одно к тебе в прибыль сыплется. Как так?
— Истукан за него хлопочет, — отозвался Ройнаг, — А ты думаешь, чего он с собой его тащит? Другой бы на месте нового вырубил, а Хантик за старого держится.
— Дурак ты, Ройнаг, — пробурчал Хантик и погладил деревянную плашку, на которой едва были намечены линии глаз, носа, рта, сложенные ладони. — Нового вырубить легко, а кто его намаливать будет? Может, мы и живы только потому, что я эту деревяшку сберег?
— Мы живы потому, что Пустой мастерскую построил, — заметил Рашпик.
— Не обольщайся, — хмыкнул Хантик, — Слышал, что брат вождя кричал? Если Файк, конечно, правильно перевел. Ну так вроде и Ройнаг немного по-ордынскому разумеет? В орду механика приглашал. Думаю, что насчет базы — ерунда. За Пустым орда шла. Он ведь, помнится, некогда посланников их подрубил? Ну и Поселок заодно подгребла под себя.
— А ты хотел, чтобы я кланялся им? — бросил через плечо механик.
— Уж не знаю, — проворчал Хантик, — а вот тому, что ни деток, ни жены не имею, радуюсь.
— Что же делать-то? — встревожился Рашпик, — Орда ведь тогда за Пустым и в Морось пойдет. Может, нам разбежаться?
— Может быть, — отозвался механик, — Увидим. Впрочем, особо нетерпеливые могут разбегаться уже теперь.
— Погожу пока, — решил Рашпик, — Будет догонять — тогда и поговорим.
— Не догонит, — уверенно заявил Ройнаг. — Что там их лошади? Они еще на первой пленке завязнут. Я уж не говорю, что там дальше в Мороси на этот случай имеется. Опять же с нами Хантик с истуканом.
— На себя больше надейся, — заскрипел трактирщик. — Мы все дети одного бога. Не рассчитывай, что отец возьмет сторону одного из сыновей, если один будет убивать другого.
— А мне кажется, что бог уже взял сторону ордынцев, — вздохнул Рашпик.
— А мне кажется, что сторону светлых, — поморщился Сишек.
— Если возле дома трава в рост? — вдруг подал голос отшельник, — Если куры мертвы, собаки ушли в лес, кошаки не сидят на крыльце? Если крыша рухнула, не говорю уж вовсе сгорела, — что скажем о хозяине дома?
— О хозяине? — удивленно пожал плечами Ройнаг, — Нет в доме хозяина. Помер, ушел.
— Или пьян, — толкнул локтем Сишека Рашпик.
— Вот посмотри вокруг, — отшельник покосился в окно, за которым тянулся чахлый перелесок, — вспомни, что стало с Поселком, и ответь сам себе: есть бог на этой земле или нет его?
— Ерунду мелешь, старик, — обнажил в усмешке желтоватые зубы Хантик. — Люди — не трава и не куры, и бог — не скотник. Он тебя потом спросит, а покуда забавляйся.
— Потом и поговорим, — вновь прикрыл
Филя не мог отвести от старика глаз. Что-то переменилось в нем после того долгого разговора с Пустым. Перестал отшельник прятаться под капюшоном, перестал то и дело кривить губы в усмешке — и одновременно с этим наполнил самого себя каким-то напряжением.
— Внимание! — Пустой остановил вездеход у серого валуна, который едва выглядывал из-под кудрей мха. — Запоминаем правило, которое, надеюсь, поможет нам выжить. Пока мы в машине, слушаем меня или старшего, если я отошел. Но в любом случае кто-то — я, Филипп или Коркин — должен оставаться за управлением машины. Нет меня — Филипп. Нету Филиппа — Коркин. Если уж и Коркина нет — тогда Хантик. Правило второе — двери в машине всегда закрыты. Надо войти-выйти — старший открывает дверь и тут же ее закрывает. Если погрузка-выгрузка — один сразу перебирается на крышу машины и смотрит по сторонам. Оружия из рук не выпускать. Понятно?
— Понятно, — буркнул Хантик, — а если по нужде отойти надо?
— Все так же, — ответил Пустой. — Филипп, действуй.
Пустой открыл левую дверь и выпрыгнул из машины.
— Ройнаг! — тут же заорал Филя, открывая заднюю дверь, — Наверх! У остальных есть пара минут. Коркин. Зверь твой убежит — никто ждать его не будет!
— Не убежит, — забеспокоился Коркин, — Филя, с кем это разговаривает Пустой?
Филя обернулся и в самом деле заметил, что возле Пустого, который отошел к валуну, как из-под земли вырос невысокий, но крепкий широкоплечий человек. У него были крупные черты лица, разве только губы складывались в тонкую упрямую линию. На абсолютно лысой голове был повязан платок, на плече висело длинное причудливое ружье со сложными прицельными приспособлениями. На поясе поблескивал странный нож с зубчатой отсечкой напротив лезвия.
— Это Горник, — прошептал Филя. — Самый лучший охотник и сборщик в Мороси. Не слышал, что ли, о нем? Ну точно, он ведь валенки не носит. Да и в Поселке редкий гость. В мастерскую выбирался раз в месяц, не чаще, но если уж приносил что-то, так приносил.
Пустой ударил Горника по плечу, тот кивнул, повернулся и словно растворился в невысоком, едва по грудь Пустому, кустарнике.
— По местам, — бросил механик, возвращаясь в кабину, окинул взглядом отсек, дождался, когда Хантик заберется внутрь, скользнет в люк Ройнаг, перевалится, пыхтя, через задние лепестки вездехода Рашпик, коснулся плеча мальчишки: — На будущее, Филипп. Орать не нужно. Ор действует только тогда, когда используется редко. Говори тихо. И чем тише будешь говорить, тем лучше тебя будут слушать. Понял?
— Понял, — прошептал Филя.
— Вот-вот, — обиженно прогудел Ройнаг, — А то сразу: «Ройнаг! Наверх!» Не можешь забыть мне приклеенной тарелки?
— Давай, парень, — подтолкнул Филю Пустой, — До Мороси где-то с миль пять. Кое-что я тебе уже объяснял, садись за управление. Посмотрим, на что ты годен.
Филя с трепетом уселся на центральное кресло, нащупал ногой педали, которыми Пустой заменил сенсоры, вцепился в рулевое колесо.
— Спокойно, — ободрил его Пустой. — Двигатель не глушили? Не глушили. Ставь правую ногу на левую педаль. Про левую ногу вообще пока забудь. Теперь тяни колесо на себя. Слышишь щелчок? Переноси ногу с левой педали на правую и легонько дави. Давай-давай, не стесняйся.