Блокпост
Шрифт:
– Верю.
– Тогда в чем дело? – Видимо, она заметила сомнение в моих глазах.
– С полковником будут раненые, – напрягая разжиженную волю, сказал я. – Я не могу в них стрелять.
– Не надо в них стрелять. Пока их доставят на блокпост, полковника там уже не будет. Страх сильней, чем его благородство. Он уже запрягает коней. И вам нужно поторопиться. Я выведу вас на цель короткой дорогой… Я выведу… Я… К машине, командир, к машине!
Я шел к своему бронетранспортеру, будто во сне. Забрался на броню, но задерживаться там не стал, завел ноги в командирский
Гуцул управлял машиной, а мною – Марица. Через меня она вывела водителя на цель, к холму, обратный склон которого пересекала шоссейная дорога, связывающая два блокпоста, наш и вражеский.
Я выбрался из бронетранспортера, поднялся в полный рост, осмотрелся. Ночь. По земле, растекаясь по лощинам, стелется туман. Тишина мертвая, хоть бы какой сверчок ее прострелил, хоть бы какая лягушка ему ответила… Ощущение было такое, будто я только что проснулся, и голова тяжелая, как с глубокого похмелья. Но вместе с тем я понимал, что кошмар продолжается. И не для меня кошмар, а для полковника Брыля, который вот-вот должен появиться на дороге. У него задача – вырваться из Аномалья, а у меня – удержать его там. И я выполню ее…
Бронетранспортеры я оставил под прикрытием холма. Оставил там по два человека экипажа – в процессе боя они выйдут на огневые позиции, поддержат нас мощью башенных установок, благо что рельеф местности позволял.
Трех бойцов разместил по другую сторону дороги, за оврагом, наверху его склона, за складкой, которую он создал, волной перетекая на местность. Удобней точки не придумаешь – и дорога просматривается отлично, и рассредоточиться можно вдоль всей линии укрытия. Эта группа ударит в тыл колонне, если, конечно, я решусь ее атаковать. Все-таки я не совсем сошел с ума, чтобы ввязаться в бой с превосходящими силами.
Сам я вместе с Баяном занял позиции на холме. У него «Корд», у меня «Муха», револьверный гранатомет – все это разложено по разным, заранее определенным для смены местам…
Но, как оказалось, позиции менять не пришлось. Полковник Брыль так спешил удрать с блокпоста, что не стал дожидаться охраняемой колонны с ранеными и убитыми. Он решил проскочить через опасность по темноте, на одном бронетранспортере, на броне которого я насчитал всего трех бойцов.
Их Баян снял одной очередью. Я же пальнул из гранатомета под колеса бронетранспортера, заставив его остановиться. А сзади его накрыл другой, настроенный на поражение выстрел…
На этом все и закончилось. Полковник Брыль покинул горящую машину через люк старшего стрелка. На дорогу он спрыгивал с высоко поднятыми руками. Вслед за ним из машины неторопливо выбрались механик-водитель и оператор-наводчик. Я слышал, как Брыль кричал им, чтобы они не вздумали отстреливаться. Один из них презрительно сплюнул ему под ноги, другой что-то сказал в том же духе. Но стрелять бойцы не стали, хотя и сели в знак протеста на холодный асфальт.
Они даже не шелохнулись, когда к ним подъехал бронетранспортер, под прикрытием которого шел я.
Полковник Брыль обморочно смотрел на меня и дрожал,
– Ну, ты и мразь, полковник!
Одной рукой я схватил его за грудки, но тут же отпустил, как будто противно было к нему прикасаться.
Его мы связали и упаковали в десантный отсек головного БТР. Машину противника потушили, сняли с нее все, что могли, а водителя и стрелка, разоружив, отпустили с миром. Они забрали тяжелораненого бойца, едва живого после встречи с крупнокалиберной пулей.
Лишились оружия и покойники. Мы не мародерствовали, мы просто пополняли наш боезапас. Ведь я всерьез решил вернуться на блокпост. И не так уж важно, что это было не только мое решение…
Глава 20
Пронзительный стон взмыл в ночное небо и, вмиг достигнув апогея, растворился, пропал в тарахтящей тишине.
– Назад! – закричал я.
Мы только-только отъехали от бронетранспортера, и два бойца с тяжелораненым ушли от него недалеко. Кто-то из них испустил этот крик, и, скорее всего, дух вместе с ним.
Гуцул развернул машину, и мы вернулись к дороге, пошли вслед за помилованными пленниками и вскоре увидели три обезглавленных трупа.
– Кенги, муть их! – выругался Скорняк.
Он напряженно всматривался в темноту, указательный палец нервно колебался на спусковом крючке.
Кенги вовремя учуяли опасность и успели скрыться. Вряд ли эти хищники стали уносить с собой оторванные головы, скорее всего, они валялись где-то неподалеку… Так и оказалось. Сначала мы нашли одну голову, затем вторую, но третью обнаружить не смогли. Может, потому, что не очень старались.
– Это мы виноваты, – понуро сказал я. – Мы забрали у ребят оружие.
– Зато никто не скажет, что это мы убили их товарищей, – пожал плечами Чиж.
Резон в его словах имелся, но я хлестко глянул на него… Если Аномалье убило этих ребят, чтобы замести наши следы, то мне и даром не нужна такая забота… Или нужна?.. Да, нужна… Я ощутил, как мое сознание затуманивается, моя воля превращается в натянутые вожжи в руках возницы.
Но все же я смог ослабить узы, стягивающие мой разум. И даже принял самостоятельное, как мне показалось, решение: дал команду погрузить все три трупа в подбитый БТР, саму машину взять на буксир и увести подальше от дороги.
В этом не было смысла, пока оставались в живых трое отпущенных мною бойцов. Я не мог убить их только для того, чтобы скрыть следы нападения. Все-таки я солдат, а не бандит, и у меня есть честь и принципы. Но Аномалье, вольно или невольно, помогло мне, и теперь я мог с легкой душой убрать бронетранспортер с дороги вместе с трупами.
Машину мы отогнали в лес, скатили в овраг. Не сегодня завтра мы вернемся, чтобы предать тела земле. Ну а если вдруг не судьба, то трупы так и останутся в броневике, который будет братской могилой для них.