Блюз суккуба
Шрифт:
— Ты давно мешала мне! — крикнула она. — Много лет! Я мирилась с тобой и тебе подобными. С теми, кто высмеивал мой образ жизни и мое учение. Мне следовало удавить тебя давным-давно!
— Зачем? — громко спросила я, снова восстановив контроль над своим голосом. — Зачем ты это делала? Ты, знающая об ангелах и демонах… Зачем тебе понадобилось распространять всю эту новоэровскую чушь?
Она смерила меня уничтожающим взглядом.
— Да неужели? Ты называешь чушью стремление научить людей самостоятельно управлять собственной жизнью, считать себя источником силы и не верить в первородный грех и навязанные сверху понятия о добре и зле? — Когда
У меня не было ни секунды, чтобы вставить слово. Я поняла, что Елена и Роман мыслили одинаково: оба были не удовлетворены системой, которая их породила, но каждый воевал с ней по-своему.
— Я знаю, что ты обо мне думаешь. Слышала, что ты обо мне говорила. Видела, как ты выбросила брошюры, которые я дала тебе в тот вечер, посчитав меня выжившей из ума пропагандисткой движения «Новая эра». И все же… Ты наглая, самоуверенная и в то же время самая несчастная из всех, кого мне доводилось видеть. Ты ненавидишь эту игру, но все же участвуешь в ней. И защищаешь ее, потому что тебе не хватает смелости делать что-то другое. — Она покачала головой и иронически хмыкнула. — Чтобы предсказать твое будущее, вовсе не обязательно быть экстрасенсом. У тебя есть дар, но ты им пренебрегаешь. Понапрасну тратишь свою жизнь и проведешь ее в одиночестве и забвении.
— Я не могу стать другой! — запальчиво ответила я, задетая ее словами.
— Ты говоришь как покорная рабыня существующей системы.
— Да пошла ты! — крикнула я в ответ. Оскорбленные гордость и самоуважение заставили меня броситься вперед очертя голову. — Покорная рабыня лучше самовлюбленного мстительного ублюдка божества. Теперь я понимаю, почему вас хотят уничтожить!
Она ударила меня снова, на этот раз вложив в удар силу нефилима. Так больно мне было только однажды в жизни — тогда, в переулке.
— Молчи, потаскушка! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!
Елена хотела нанести еще один удар, но внезапно Сет закрыл меня собой.
— Прекратите! — воскликнул он. — Прекратите все…
Неожиданный выброс энергии — то ли Романа, то ли Елены — швырнул Сета к противоположной стене. Я зажмурилась.
— Как ты смеешь! — сверкая глазами, крикнула Елена. — Ты, смертный, не имеющий представления…
Но закончить она не успела. Физическое насилие по отношению к Сету привело меня в ярость. Я знала, что это безнадежно, но ничего не могла с собой поделать. Я прыгнула на Елену, приняв первое же обличье, которое пришло мне в голову. Несомненно, оно было подсказано Обри: я стала тигром.
Превращение оказалось молниеносным, но успешным. Мое туловище вытянулось, руки и ноги превратились в тяжелые когтистые лапы. Я застала Елену врасплох, врезалась в нее и опрокинула на пол.
Но моя победа оказалась кратковременной. Не успела я вонзить зубы в шею Елены, как получила удар, заставивший меня влететь в горку с посудой. Он был в десять раз сильнее удара, который мы с Сетом получили раньше. Боль заставила меня принять свой прежний облик. За спиной послышался звон и треск бьющегося хрусталя и фарфора. Осколки сыпались во все стороны, раня кожу.
Я снова остервенело бросилась
Однако добраться до нефилима я не успела. Либо один из них, либо оба ударили меня еще в полете, и я очутилась рядом с Сетом. Его широко раскрытые глаза следили за мной с ужасом и восхищением. Огненные стрелы вонзались в меня, заставляли кричать от боли и выворачивали наружу каждый нерв. Какое-то время меня защищала новообретенная чешуя, но затем от боли и изнеможения я потеряла контроль над трансформацией. Едва я опять очутилась в хрупком человеческом теле, как новое силовое поле прижало меня к месту, не давая возможности пошевелиться.
Моя атака продолжалась не дольше минуты, но оставила меня без сил, энергия, полученная от Мартина Миллера, наконец истощилась. Ее хватило ненадолго. «Нефилим способен прибить каждого из вас»…
— Очень доблестно, Джорджина, — хмыкнул Роман, вытирая пот со лба. Он тоже потратил немало сил, но их у него с самого начала было намного больше, чем у меня. — Доблестно, но глупо. — Он подошел, посмотрел на меня сверху вниз и с насмешливой горечью покачал головой. — Ты не знаешь, как пользоваться собственной энергией. Ты сожгла себя.
— Роман… мне очень жаль…
Про энергию он мог и не говорить. Ее во мне почти не осталось. Я была опустошена. Сгорела, если можно так выразиться. Я смотрела на свои руки и видела, что они мигают и подрагивают, как мираж в пустыне. Знак был недобрый. Если ты давно пользуешься одним и тем же телом — даже если оно не принадлежало тебе с самого начала, — то через несколько лет привыкаешь к нему. Я находилась в этом теле давно, и лет через пятнадцать оно стало моей второй натурой. Я считала его своим собственным и всегда возвращалась в него после трансформации. Сейчас я отчаянно пыталась сохранить его и не вернуться в тело, которое принадлежало мне от рождения. Это было бы еще хуже.
— Очень жаль? — переспросил Роман. Увидев его лицо, я поняла, какую страшную боль ему причинила. — Ты даже не можешь представить…
Мы все почувствовали это одновременно. Роман и Елена повернулись, обменялись тревожными взглядами, и тут входная дверь распахнулась настежь. Сеть, прижимавшая меня к полу, распалась, когда нефилимы сконцентрировали свою энергию, готовясь к приближавшемуся апокалипсису.
Вспыхнул свет, такой яркий, что глазам стало больно. Знакомый свет. Снова появилась та внушавшая сверхъестественный страх фигура, которую я видела в переулке. Но на сей раз их было две. Похожих, как отражения в зеркале. Неразличимых. Я не знала, кто из них кто, но вспомнила фразу Картера, небрежно брошенную им неделю назад: «Ангел во славе может напугать большинство бессмертных, а смертного это зрелище просто убьет…»
— Сет, — прошептала я, отвернувшись от величественного зрелища, чтобы посмотреть на Мортенсена. В его широко раскрытых карих глазах стоял священный ужас. — Сет, не смотри на них. — Я из последних сил подняла мерцавшую руку и повернула к себе его лицо. — Сет, не смотри на них. Смотри на меня. Только на меня.
Позади кто-то пронзительно вскрикнул. Мир разлетелся на куски.
— Джорджина, — выдохнул Сет, бережно прикоснувшись к моему лицу. — Джорджина, что с тобой?