Bob Shaw
Шрифт:
Кэрол проследила за моим взглядом.
– Мне кажется, вы уже достаточно выпили.
– Чепуха, я еще могу пройти по прямой. – Я поднялся и через двойные двери последовал за официантом в длинный коридор.
Услышав мои шаги, он обернулся и смерил меня взглядом.
– Извините, мне надо с вами поговорить, – объяснил я причину своего появления в коридоре.
– У меня нет времени, – отрезал он. – Кроме того, я плохо говорю по-английски.
– Но… – тут я понял, чего от меня ждут, достал десятидолларовую купюру и сунул ее в карман его белого пиджака. – Это вам
– Похоже, ко мне возвращаются школьные знания, – улыбнулся он. – Вам нужна женщина? Каких предпочитаете?
– Нет, женщина мне не нужна.
Он на мгновение задумался.
– Вы хотите сказать, что предпочитаете…
– Я хочу сказать, что женщина у меня уже есть.
– А! Так вы хотите продать женщину? Позвольте заметить, синьор, вы правильно сделали, обратившись ко мне. У меня есть связи на рынке живого товара.
– Нет, я не хочу продавать мою женщину.
– Вы в этом уверены? Если она белая, вы сможете получить за нее две тысячи.
Мне надоела бессмысленная болтовня.
– Послушайте, Марио, мне нужны кое-какие сведения.
– Откуда вам известно мое имя? – встревожился официант.
– У меня есть свои секреты.
– А-а-а, телепат. – Он понимающе кивнул. – Ну, конечно, синьор. Скажите, что вас интересует, и я назову цену.
– Но я уже заплатил тебе.
– До свидания, синьор, – Марио повернулся и зашагал по коридору.
– Вернись, – потребовал я. Он даже не обернулся. Я достал из кармана пачку хрустящих купюр. Марио, надо полагать, обладал феноменальным слухом, потому что мгновение спустя мы вновь стояли лицом к лицу. Я спросил, помнит ли он Тревера Колвина, который останавливался в этом отеле в апреле прошлого года.
– Да, – кивнул Марио, и по его растерянному взгляду я понял, что он не знает, сколько можно запросить за эти сведения.
– А почему ты запомнил мистера Колвина? У вас были… э… какие-то дела?
– Нет… он не просил привести женщину. Я лишь познакомил его с Сумасшедшим Джулио из Пачинопедюто, моей родной деревни.
– Зачем?
Марио пожал плечами.
– Синьор Колвин торгует картинами. Сумасшедший Джулио, у которого никогда не было в кармане и двух лир, как-то раз рассказал мне глупую историю о старой картине, найденной им на чердаке его развалюхи. Он хотел показать ее специалисту, по возможности, иностранцу. Я понимал, что это пустая трата времени, но бизнес есть бизнес, а Джулио обещал оплатить мои услуги.
– Ты помогал им объясняться друг с другом? – спросил я, пытаясь выяснить, что же ему известно.
– Нет. Джулио говорит по-английски. Не так уж и хорошо, он же чокнутый, но говорит.
– Ты не верил, что его картина может принести доход?
– Да что можно найти в его доме, кроме пустых бутылок из-под «пепси»?
– Понятно. Ты можешь отвезти нас к нему?
Марио помедлил с ответом.
– А почему вы хотите встретиться с Сумасшедшим Джулио?
– Мы же договорились, что ты отвечаешь на мои вопросы, а не наоборот. Ты сможешь отвезти нас к нему?
Марио протянул руку.
– Сто долларов, – безапелляционно заявил он.
– Вот тебе пятьдесят, – я отсчитал
– Завтра утром я могу взять мамину машину и отвезти вас в Пачинопедюто. Вас это устроит?
– Вполне.
Марио кашлянул.
– За машину придется заплатить отдельно. Мама – вдова, и деньги, полученные за прокат машины, оставшейся от отца, ее единственный источник дохода.
– Понятно, – кивнул я, подумав, что, возможно, слишком суров с бедным юношей.
Мы договорились встретиться около отеля и, вернувшись за столик, я доложил Кэрол о своих успехах. А несколько минут спустя, допив кофе, мы разошлись по номерам.
Мы ждали минут десять, прежде чем у тротуара остановился забрызганный грязью «фиат». Я приехал в Италию впервые и почему-то считал, что там всегда тепло. И теперь дрожал как осиновый лист в легком дождевике, тогда как Кэрол чувствовала себя очень уютно в твидовом, отороченном мехом пальто. Увидев ее порозовевшее от ветра лицо, Марио уже не мог отвести от нее глаз.
– Три тысячи, – прошептал он, когда Кэрол села в машину. – Больше здесь никто не заплатит.
– Замолчи, гаденыш, – ответил я, наклонившись к его уху. – Мы, американцы, не торгуем своими женщинами. Поехали.
Марио вытянул руку:
– Двести километров по двадцать пять центов. С вас пятьдесят долларов.
Кипя от ярости, я заплатил и сел рядом с Кэрол. Громко заскрежетала несмазанная коробка передач, и «фиат» тронулся с места. Кэрол холодно посмотрела на меня.
– Вы чересчур легко сорите моими деньгами. За пятьдесят долларов я могла бы купить эту ржавую колымагу.
Я промолчал. Проехав два квартала, мы повернули за угол и въехали в гараж.
– Одну минуту, – Марио выскользнул из-за руля и залез под машину. Вскоре снизу донесся пронзительный вой. Я открыл дверцу, наклонился и заглянул под днище. Марио отсоединил привод спидометра и закрепил его на электрической дрели.
– Марио! – проревел я. – Что ты делаешь?
– Зарабатываю на жизнь, синьор.
– Ты что, спятил?
– Я поклялся матери, что мы проедем не более двадцати километров, но утром она все равно взглянула на спидометр. Старая карга не верит даже сыну! Как вам это нравится? Каждый раз, когда я беру машину, приходится переводить спидометр назад. А не то она ограбит меня до нитки.
Чуть не задохнувшись от злости, я схватил Марио за ноги и выволок из-под машины.
– Даю тебе последний шанс. Или мы едем в Пачи-как-ее-там, или…
– Хорошо, хорошо, к чему столько шума. – Марио оглядел гараж. – Между прочим, раз мы уже здесь, вас не интересуют наркотики? Марихуана, гашиш, кокаин…
– Где тут телефон? Я хочу позвонить в полицию. – Мои слова произвели магический эффект. Марио метнулся за руль, даже не отсоединив дрель. Она волочилась за нами метров тридцать, а потом покатилась по асфальту. Кэрол удивленно взглянула на меня, но я покачал головой, предупреждая ее вопросы. Я хотел, чтобы Марио оставался в неведении относительно наших дел с Сумасшедшим Джулио. Иначе он вцепится в нас, как бульдог.