Боб
Шрифт:
- Боб, что ты там еще притащил? – вскрикнула Катарина, и кинулась помогать отцу отлавливать взбрендивший багаж.
- Я сам! – как раненый вепрь вскричал Папсик. Однако, когда до цели оставался какой-то метр, крепость дрогнула и крышка кейса приподнялась. В щели показалась тряпичная мордочка песика, которая сообщила:
- Замок откройте, да? У меня чемоданофобия и свободофилия одновременно.
Юляша, увидев такое сокровище – настоящую живую, но совершенно игрушечную тряпичную собачку – захлопала в ладоши и запрыгала от восторга на
Катарина лишь охнула:
- Мы все обречены…
Ее тело сползло по стенке, и упокоилось на полу, подавая признаки глубокого обморока.
- Падучка, – со знанием дела констатировала Юляшка.
7 глава
Катарина склонилась над Серафимом.
- Еще немного, и сквозь него будут видны обои на противоположной стене.
Тело законного мужа приобрело отчетливую прозрачно-студенистую структуру, и даже Боб сдался, который, ссылаясь на чрезмерную мнительность Катарины, до последнего уверял ее, что Серафим просто вымотался на работе.
- Боб, вот вы с Шо копья тут друг о друга ломаете – никак не сломаете, а страдают невинные агорианцы! Посмотри, Симе совсем плохо! Мало того, что вы битву титанов никому не нужную затеяли, так ты меня еще локально добить решил! Зачем ты притащил Джарка?! Ты же знаешь, что случается, когда это исчадие появляется в моей жизни?
Юляша, державшая на руках матерчатого щенка, прижала животное к груди:
- Что случается? – она заглянула на самое дно глаз Папсика. – Расскажи, дедушка!
- Да, расскажи, дедушка! – съязвила Ката.
У Джарка действительно имелась одна поразительная, но до крайности неприятная способность становиться эпицентром массы катастрофических событий, происходивших вокруг его собачьей персоны. В отличие от окружающих, Джарк выходил из этого океана несчастий совершенно сухим.
Конечно, Боб пытался включать логику и диалектический материализм на самую полную катушку, и вспомнить, что мистика – это глубоко законспирированный обман, но личный опыт был неумолим – Джарк все основательно портил, хотя не прилагал к этому никаких усилий.
Молния полоснула горизонт поперек и ухнула стотысячным хлопком.
- После, – не на шутку разволновался Боб, явно уходивший от темы, в которой фигурировал матерчатый песик. Хотя сейчас, действительно, было не до семейных сцен. – Я никогда не встречал такой напряженной атмосферной активности! – и тут Боб был прав – в небе творилась какая-то бесовщина.
- А прозрачного Серафима встречал? – холодно осадила его дочь. – Чем же тебя так удивляет гроза, что желе на кровати, ранее являвшееся моим супругом, кажется тебе чем-то весьма обыденным? – пошла она в наступление. – Может быть тем, что за умными формулировками и толстючими линзами очков легко спрятать свою полную растерянность? Ведь легче же рассуждать о взаимосвязи накрапывающего дождика с невменяемостью твоего бывшего напарничка, чем думать о том, к какому бы классу млекопитающих стоит причислить
- Может, к дельфинам. Сухопутным? – порекомендовала Юляшка. – Или к ламантинам?
- Может, моя девочка, – ответила Катарина, сверкая на отца глазами. – Дедушка у нас большой ученый, пускай он и определит, что за зверушка тут получилась.
- И чем его кормить! – радостно добавила малышка.
- Ага, – кивнула Ката. – И кого от него рожать!
Небо снова озарила вспышка и перекошенное лицо Боба от этого, холодящего душу, эффекта стало еще страшнее.
Бабах!!! – натужно разорвалось чрево грома прямо над головами агорианцев.
- Смотрите! – вдруг во весь голос закричал Боб и насколько позволял возраст и животик второго размера, кинулся на балкон.
Грозовые тучи неслись по небу навстречу друг другу с угрожающей скоростью. Можно было подумать, что наблюдаешь на небе перевернутый, волнующийся в шторм, океан. Тучи, накатывая друг на друга, катились девятибалльными валами.
- Вот это вам дедушка и физическая география за пятый класс… – раскрыла рот от изумления Юляшка.
- За шестой класс, – поправил ее звонкий голос.
Девочка вздрогнула и отбросила щенка подальше от себя, который упав, громко тявкнул от боли.
- Прости, никак не привыкну, что ты человекоговорящий, – извинилась Юляша и жестом пригласила Джарка обратно на руки.
- А я не привыкну, что ты меня об пол все время колотишь, – пожаловался песик, но навстречу полюбившейся хозяйке все же поковылял.
Шквальный ветер, который после начала грозы, только усилился, стал рвать провода и футболить громадными ветками. Треск ломаемых, под неистовой силой твиста, деревьев придавал картине этого хаоса законченность – казалось, что еще немного и небо, действительно, обрушится на стонущую – взывающую к пощаде - землю.
- Чего-то я боюсь, – призналась Юляшка и прижалась к Катарине.
- А я-то как боюсь! – дрожа всем своим матерчатым тельцем, тявкнул Джарк.
- Дурачок, – приободряющее улыбнулась ему девочка. – Я за дедушку на балконе боюсь. Еще чуть-чуть, и его ветром сдует!
Пробежавшая через куполообразный небосвод огненная стрела, осветила замерший город гигантской фотовспышкой, заставив даже смелую Юляшку отшатнуться от окна.
- Что, даже такое не страшно? – завизжал трусоватый Джарк.
- Не очень, – уже не так уверенно ответила Юляшка. – Мама говорит, что молнии Бог пускает, когда на грешников сердится. Я сегодня вроде не грешила. А ты?
- А мне нужно домой! Катарина, срочно такси к подъезду! – в дрожащем голоске четвероногого песика появились истерично-повелительные нотки.
- Тебе какого цвета?
- Что «какого»? – не понял Джарк.
- Катафалк какого цвета вызвать? – уточнила ловчая и коброй зыркнула на животинку.
- Вишневый! – как резанный завизжал Джарк и попытался зарыться в складках Юляшкиного платья.