Боец
Шрифт:
– Мне – это кому? Мне – полукровке? Мне – незаконнорожденной? Я тоже из черни и родилась не в замковой опочивальне, а в лачуге, – с вызовом ответила девушка, вскинув подбородок и вперив в брата упрямый взор.
– Не забывай, кто твой отец.
– А он помнит о том, что я его дочь?
– Адель, Адель, сестренка, не надо так. Ведь я помню о том, кто ты.
– Помнишь ты и помнят все ухажеры, что вьются вокруг меня, надеясь составить выгодную партию. А он – нет.
– Брось. Неужели ты думаешь, он примчался сюда, оставив армию накануне штурма, только ради того, чтобы выяснить, как обстоят дела в Хемроде?
–
– Адель, ну ты же понимаешь…
– Нет. Этого я не понимаю. Я ничего не требую, я ни на что не претендую. Разве я хочу так много?
– Для него это непомерная цена.
– Прости, братец. Я пойду. На меня столько в последнее время навалилось. Я хочу отдохнуть.
Как всегда бывает в таких случаях, отдохнуть так и не получилось. Впрочем, по большому счету, это была просто отговорка. Конечно, Адель перенервничала, но не произошло ничего такого, с чем бы она не могла справиться без особого труда. Рана эта была застарелой, а боль – привычной. По возвращении в гостиницу ее встретила служанка Римма и сообщила, что ей легко удалось выяснить, где проживает матушка сэра Георга и кто она такая.
В отличие от людей барона Клода, которые исходили из того, что никому не известный наемник имеет столь же неизвестных родных, если они вообще есть, Римма рассудила иначе. Она решила, что матушка такого человека наверняка известна каждому встречному-поперечному. Ну что тут скажешь – рассуждение, притянутое за уши. Тем не менее она оказалась более удачливой. А может, все дело в том, что люди барона рыли не в том направлении, да и не факт, что они вообще знали о слабости барона Авене.
Если коротко, то, едва задав вопрос гостиничной служанке, Римма тут же получила желаемый ответ. Правда, та ничего не знала о наличии у матушки Аглаи детей, вернее, своих детей, потому как дети вокруг нее вились постоянно. Поход к трактиру, где проживала женщина, и острый слух Риммы сделали свое дело, пока служанка бродила по улицам.
На улицах просто не могли не говорить о сэре Георге, который, несмотря на войну, все равно извернулся и навестил матушку в день ее ангела. Мальчишки на дорогах играли в «наемника сэра Георга», крушившего памфийцев направо и налево. Что с того, что половина мальчишек и сами памфийцы? Они далеки от политики. Георг вышел с их улицы – значит, свой; остальные чужие – а значит, враги. Прямолинейная детская логика.
Узнав новости, баронесса Гринель не смогла усидеть в гостинице, благо в ее распоряжении имелись и карета, и десяток гвардейцев. Тут король и не думал сдерживать свою родительскую опеку, и все выглядело натурально: официально Адель являлась королевской воспитанницей и находилась под опекой короля, как и другие девушки или женщины.
Существовала такая практика. Если отсутствовал прямой наследник по мужской линии и о женщине некому было позаботиться, то король брал над ней опеку. Он устраивал ее дальнейшую судьбу, выступая в роли свахи. Женщина, а главное, ее владения выступали в роли заслуженной награды за верную службу. Мнение подопечных в этой ситуации не учитывалось, однако неволить Адель король не хотел.
К изумлению баронессы, появление кареты в сопровождении десятка солдат под командованием настоящего
– Здравствуйте, госпожа. Чем могу быть полезен? – поспешил навстречу баронессе хозяин, едва ее нога переступила порог трактира.
Хм… А ничего так. Чистенько. Она не так мало путешествовала, поэтому могла сравнить с другими подобными заведениями, где ей приходилось останавливаться в пути. Этот трактир вполне мог соперничать с той престижной гостиницей, где она остановилась. Даже неистребимый кислый запах вина и пива здесь сильно приглушен, а завсегдатаев-выпивох просто нет. Сам хозяин тоже одет в чистое, словно специально поджидал появления высокородных гостей. И это в таком квартале! Чудны дела твои, Господи.
– Трактирщик, здесь ли проживает лекарка Аглая?
– Здесь, ваша милость, – тут же отозвался Адам.
– Позови, – пристраиваясь на чистую лавку за чисто же отскобленным столом, потребовала она.
– Дык нету ее, госпожа.
– Тогда отправь за ней.
– Прошу меня простить, госпожа, но она сама решает, когда ей возвращаться домой. Я ей не указ. Но если вас привела сюда беда, то не извольте беспокоиться, она сама очень скоро вернется.
– С чего ты взял, что меня привела сюда беда?
– Дык матушку Аглаю по другому поводу благородные и не разыскивают, только когда хворь одолевает, вот я и решил…
– Я похожа на больную? Нет, трактирщик, я здорова, так что отправь человека разыскать ее и привести.
Боже, только этого не хватало! Матушку Аглаю решила навестить какая-то благородная девчонка из чистого любопытства. Ну и что прикажете делать?! Нет, Адам, конечно, отправит Грегора, вот только предугадать, куда направится матушка Аглая, просто невозможно. Она вполне могла изменить прежний маршрут и пойти вообще в другую сторону. А если она с детворой направилась на речку за городские стены… Искать ее можно бесконечно долго. Адам и раньше сталкивался с подобным, но одно дело – когда у людей горе, тогда избежать гнева высокородного куда проще. Да и матушка Аглая всегда чувствовала, что в трактире появился больной, а потому сама спешила домой, гася своим появлением признаки недовольства. А как это сделать сейчас? К тому же на улице десяток воинов. Странно, что она вообще вошла сюда одна.
Адам отправил вышибалу, даже не рассчитывая на успех. Если Грегор и найдет матушку Аглаю, то поди еще объясни, что ее хочет видеть какая-то там госпожа. А силой Грегор ее не потащит, и сам бы Адам не потащил. Никому бы и в голову не пришло пытаться заставить эту женщину сделать что-либо против воли. Вот же незадача!
Желая скоротать время, посетительница подозвала к себе трактирщика и стала расспрашивать о его странной постоялице. Адам был рад этому обстоятельству. Рассказывать он мог долго и увлекательно, а там глядишь – все само собой устроится, матушка Аглая вернется. Поэтому красавица выслушала всю историю этой странной женщины, которая, оказывается, безумна и в то же время наделена божьим даром. Адам ничего не скрывал. А зачем? Эта история и без того известна всем окрест и даже за пределами Хемрода.