Бог Кальмар
Шрифт:
– Я – налево! – подмигнул профессору лорд Карстерс.
Понимающе кивнув, проф. Эйнштейн сам прыгнул влево, захватив оборотня врасплох. Человеко-зверь в замешательстве остановился, и лорд Карстерс в упор выстрелил ему в ухо, разметав мозги по мраморной стене, а проф. Эйнштейн отсек волосатую ногу.
Рухнув на пол, воющий монстр бешено забился в агонии! Но это был обман. Перекатившись на отрубленную ногу, оборотень приделал ее обратно, словно сапог надел, а его мозги, извиваясь, всползли вверх по лапе, вошли через ухо в череп и улеглись на прежнее место.
– Невозможно! – выругался
– Пригнитесь! – заорал лорд Карстерс, когда рычащая тварь ринулась на профессора. Открыв непрерывную пальбу из грохочущих «АвтоМагов», лорд сшиб оборотня на пол, и тот покатился по коридору, оставляя за собой след из живущих своей жизнью внутренностей.
Пронзив мечом сердце вервольфа, проф. Эйнштейн вскрикнул, когда почувствовал на своей ноге обвивающий ее позвоночник твари. На какой-то кошмарный миг профессор ощутил себя угодившим в помесь анатомического театра с театром марионеток. Или в картину Иеронима Босха! Стряхнув с клинка сердце, Эйнштейн рубанул по позвоночнику, чуть не отхватив между делом собственную ногу.
– Сэр, цель этого зверя в том и состоит, чтобы задержать нас! – пробормотал лорд, выбрасывая опустошенные обоймы, как описывалось в статье в «Таймс», и неловко вставляя последние боеприпасы. – Оставьте меня здесь, профессор! Остановите церемонию! Время возрождения уже почти настало!
– Мы этого точно не знаем! – огрызнулся профессор, направляя на исцеляющегося вервольфа заклинание двойной смерти. Вервольф оцепенел, упал, задрожал и снова поднялся; если он в чем и изменился, так только в том, что был еще более разозленным, чем раньше.
– Но можем ли мы рисковать? – спросил лорд Карстерс, вставляя слова между каждым гулким выстрелом. – Вспомните, сэр, если враг хочет вас задержать, то ваша единственная надежда – скорость!
Эйнштейн с неохотой согласился. Это была самая основная идея военной стратегии.
– Вперед, друг мой, спасите мир. А уж я не пропущу этого вервольфа!
– Мы бьемся как один! – вызывающе крикнул профессор, размахивая мечом. В пожилом профессоре внезапно взыграло тысячелетнее англо-саксонское наследие, и он почувствовал себя Нельсоном в Копенгагенской битве, когда адмирал приставил подзорную трубу к слепому глазу и выкрикнул: «Корабли? Не вижу никаких кораблей!»
– Феликс, если вы останетесь, Мэри погибнет! – резко бросил лорд Карстерс. – Вы этого желаете?
Наслав на вервольфа метель, Эйнштейн заколебался при этом замечании. Лицо профессора отражало терзающую его борьбу чувств.
– Пора идти, Феликс, – спокойно сказал лорд, наблюдая за тем, как зверь оттаивает. – Спасите свою племянницу. Защитите королеву.
Королеву! Это все решало. Британец до мозга костей, проф. Эйнштейн не мог предать свою страну. Лорд Карстерс прав, оборотень был лишь еще одной ловушкой для незваных гостей, и самой коварной из них всех, напрасной потерей драгоценного времени.
С тяжелым вздохом проф. Эйнштейн опустил меч, круто развернулся и припустил по длинному коридору.
– Удачи вам! – крикнул он на бегу, вышибая затем дверь в конце коридора, которую оставил открытой настежь.
Переместившись на середину коридора, лорд Карстерс прицелился и
Тварь встряхнулась, освобождаясь от чар, прыгнула, норовя вцепиться ему в горло, и Карстерс отстрелил мохнатую лапу. Вервольф упал, временно обездвиженный. Воспользовавшись представившейся возможностью, лорд Карстерс выстрелил одновременно из обоих «магнумов» и перерубил ему пулями шею.
Когда мохнатая голова устремилась в полет, магический зверь слепо зашатался и наступил на проволоку, натянутую при входе в коридор. С напоминающим вздох свистом с потолка обрушился по дуге клинок и перерубил оборотня пополам. Подвергшийся вивисекции, монстр частями закувыркался вниз по лестнице. Вскоре оттуда донеслись свист стрел, шипение пламени, грохот камней и серия взрывов.
Победно улыбаясь, лорд Карстерс только начал убирать пистолеты в кобуры, как в стенах распахнулись новые потайные двери и из них выскочила еще дюжина вервольфов. Только эти звери были вооружены дротиками и скакали верхом на пауках величиной с тягловых лошадей. Завидев такое, лорд Карстерс от души выругался. Кавалерия! Злейший враг пехоты.
Паля из обоих «АвтоМагов», Карстерс отступал по коридору, пока не добрался до распахнутой профессором двери. Остановившись лишь на долю секунды, чтобы захлопнуть ее, лорд привалился к ней спиной и стал ждать приближения тварей.
– Никто не пройдет, – прошептал он, крепче сжимая пистолеты. А затем снова принялся стрелять, выкрикивая эту фразу как боевой клич: – Никто не пройдет!
С собственными боевыми воплями вервольфы и пауки ринулись к лорду, и завязалась нешуточная битва.
Держа темп, профессор Эйнштейн промчался вверх по следующей лестнице, и вскоре треск выстрелов стих вдали. Помотав головой, чтобы вытряхнуть из нее неуместные сейчас мысли, проф. Эйнштейн поднимался по лестнице, полностью сосредоточившись на высматривании ловушек. Теперь уже было очевидно, что Уильям Оуэн – очень сильный колдун, и хотя меч Александра владел широким диапазоном чар, проф. Эйнштейну не хватало существенных основ владения искусством оккультных наук. А это ставило его в весьма невыгодное положение. Но Эйнштейн знал – он все равно обязан победить, любой ценой. Слишком много жизней зависело от исхода этой борьбы.
На верху лестницы профессор обнаружил еще одну бронзовую дверь, на сей раз незапертую и слегка приоткрытую. Помещение за ней скрывалось в кромешной темноте, и не было слышно ни единого звука, кроме его собственного дыхания. Что, и никакого указателя с надписью «Ловушку установить здесь»?
Прижимаясь к стене, проф. Эйнштейн проскользнул в открытый проем, не коснувшись ни двери, ни косяка. Переступив через порог, он ожидал увидеть какую-нибудь замаскированную бомбу или взведенный медвежий капкан, но обнаружил лишь стоящее на двери ведро. При малейшем прикосновении к двери ведро упало бы, выплеснув свое содержимое. И каким бы это последнее ни было, он не испытывал ни малейшего желания знакомиться с ним поближе.