Бог Мелочей
Шрифт:
Подъезжая к Айеменему, они налетели на бабочку салатового цвета (или, может быть, она на них налетела).
Глава 7
Тетради «Грамота»
В кабинете Паппачи наколотые дневные и ночные бабочки рассыпались, оголив пронзившие их некогда злые клинки, на маленькие кучки радужной пыли, запорошившей дно стеклянных демонстрационных ящиков. Пахло грибковой гнилью и затхлой заброшенностью. На торчавшем из стены деревянном штыре висел старый ядовито-зеленый хулахуп, похожий на огромный, списанный за ненадобностью нимб. По подоконнику колонной маршировали блестящие черные муравьи, выпятив зады, как семенящий кордебалет в мюзикле Басби Беркли. [40]
40
Басби Беркли – режиссер голливудских мюзиклов в 1930-е годы.
Рахель (встав на табуретку, поставленную на стол) рылась в книжном шкафу с грязными, помутневшими стеклянными дверцами. На пыльном полу ясно были видны следы ее босых ног. Они вели от двери к столу (который она пододвинула к шкафу), потом к табуретке (которую она принесла к столу и водрузила на него). Она что-то искала. Ее жизнь теперь обрела очертания. Под глазами у нее были полумесяцы, на горизонте – ватага троллей.
Кожаные переплеты стоявших на верхней полке томов «Сокровищницы насекомых Индии» отделились от самих книг и пошли волнами, сделавшись похожими на кровельный шифер. Чешуйницы прогрызали в толще страниц туннели, переходя о своему произволу от вида к виду, превращая упорядоченную информацию в желтые кружева.
Рахель пошарила за шеренгой книг и достала спрятанные мелочи.
Две раковины: одну гладкую и одну зазубренную.
Пластмассовую коробочку из-под контактных линз. Оранжевую пипетку.
Серебряное распятие на нитке с бусинами. Четки Крошки-кочаммы.
Она подняла их на свет. Каждая жадная бусина ухватила свою дольку солнца.
На солнечный прямоугольник, протянувшийся по полу кабинета, упала тень. Рахель повернулась к двери вместе с ниткой светлячков.
– Представляешь. До сих пор тут. Я стащила. После того как тебя Отправили.
Слово выскользнуло очень легко. Отправили. Как будто в этом состояло пред назначение близнецов. Чтобы их отправляли туда-сюда. Как бандероли.
Эста не поднял глаз. Его голова была полна поездов. Он заслонял свет, падавший в дверной проем. Дыра в мироздании, имеющая форму Эсты.
На что-то еще натолкнулись озадаченные пальцы Рахели за шеренгой книг. Еще одна сорока-воровка поступила так же, как она. Рахель вытащила находку и стерла с нее пыль рукавом блузки. Это был плоский полиэтиленовый пакет, заклеенный скотчем. Внутри виднелся листок белой бумаги с надписью: Эстаппен и Рахель. Почерком Амму.
В пакете лежали четыре потрепанные тетради. На обложках стояло: ГРАМОТА. Тетрадь для письма. Чуть ниже: Имя…… Фамилия…… Школа…… Колледж…… Класс…… Предмет…… На двух было написано ее имя, на двух других – имя Эсты.
В конце одной тетради на внутренней стороне обложки что-то было написано детским почерком. Вымученные очертания букв и неравные пробелы между словами были заряжены борьбой с норовистым и диким карандашом. Мысль как таковая была, напротив, ясна, как стекло: Я злой на мисс Миттен и пантолоньчики у ней РВАННЫЕ.
На передней стороне обложки Эста стер обслюнявленным пальцем свою фамилию, содрав заодно изрядный слой бумаги. Поверх получившейся грязи он написал карандашом: Не-который. Эстаппен Не-который. (До Поры До Времени у него не было фамилии, потому что Амму колебалась в выборе между фамилиями мужа и отца.) После слова Класс было написано: 6 лет. После слова Предмет было написано: Сочиненье.
Рахель
– Эстаппен Не-который, – сказала она. Потом открыла тетрадь и начала чи тать вслух.
Когда Улис пришол домой его сын пришол и сказал отец я думал ты никогда не придешь, там было много принцев и все хотели в жены Пени Лопу, но Пени Лопа сказала выйду за того кто стрелит через двенацать колец, и никто не смох. а улис пришол во дворец одетый совсем как нищий и сказал можно я попробую, все смеялись над ним и сказали если мы не смогли ты не сможешь, сын улиса сказал пусь попробует и он взял лук и стрелил через 12 колец.
Дальше шла работа над ошибками предыдущего урока.
Ferus Ученый Никакой Вагоны Мост Носильщик Пристегнутый
Ferus Ученый Никакой Вагоны Мост Носильщик Пристегнытуй
Ferus Ученый никакой
Ferus Учоный Никакой
Голос Рахели стал по краям подкручиваться смехом.
– «Безопасность Прежде Всего», – провозгласила она. Вдоль всей страницы Амму провела сверху вниз волнистую красную линию и написала: Поля? И впредь, пожалуйста, слитным почерком!
Когда мы в городе идем по улице, – писал осторожный Эста, – мы должны всегда ити по тротуару. Кто идет по тротуару, там нет транспорта и не опасно, но на мостовой ездит много быстрых машин которые могут збить людей и ты станешь дурачком или калекой. Если ты сломал голову или позвоночник это очень плохо, полиция легурирует транспорт так, что не будет очень много инвалидов, лежачих в больнице. Когда мы выходим из автобуса нам надо сначала спросить кондуктора а то мы получим увечие и врачам будет работа. Шофером быть очень апасно. Его семья всегда очень волнуется потому что шоферу лехко погибнуть.
– Жуткий ребенок, – сказала Рахель Эсте. Когда она переворачивала страницу, что-то залезло ей в горло, вытащило ее голос, встряхнуло и вернуло на место уже без смешливых краешков. Следующее сочиненье Эсты называлось «Маленькая Амму».
Слитным почерком. С сильно закрученными хвостиками у некоторых заглавных. Тень в дверном проеме стояла очень тихо.
В суботу мы поехали в Коттаям в книжный магазин купить подарок Амму потому что ее деньрождение 17 ноября. Мы купили ей дневник. Мы спрятали его в шкаф и потом стал вечер. Потом мы сказали хочешь посмотреть подарок она сказала да очень хочу, и мы написали на бумаге Маленькой Амму с Любовью от Эсты и Рахели и мы дали все это Амму и она сказала что это очень славный подарок какраз какой я хотела и потом мы говорили про все и про дневник потом мы ее поцеловали и пошли спать.
Мы говорили немножко потом заснули. Нам снился маленький сон.
Потом я проснулса и хотел очень пить и пошел к Амму и сказал хочу пить. Амму дала мне воду и я пошел спать но Амму сказала поспи у меня. И я лег у Амму сзади и мы говорили а потом я заснул. А потом я проснулса и мы еще говорили а потом был у нас ночной пир. Мы ели апельсин пили кофе и ели банан. Потом пришла Рахель и мы ели еще два банана а потом поцеловали Амму потому что уже настал деньрождение и мы спели ей песенку. Утром Амму подарила нам новую одежду Рахель была махарани а я был Маленький Неру.