Бог одержимых
Шрифт:
И вдруг, бах! Трах! Слышу, как входная дверь хлопнула. И сапоги по коридору: бум-бум-бум... Ну, ясное дело - милиция. Куда же без неё. Ежели ночью. И музыка...
А они свет включают. "Прекратить"!
– кричат.
И так противно мне сделалось, что стошнило. Прямо на эти щербатые, мастикой ухоженные доски. Где детки танцуют, песни поют, а о судьбе своей нерадостной да отвратной и не догадываются...
Тут меня кто-то в спину - бах! Одну руку выкрутил, вторую... Наручники кожу щемят, в мясо
– Тише, - прошу, - пусть ещё поиграет.
Кого просить надумал... Вижу - двое к Михе бегут. А он играет... На коленях, как ангел... Несправедливым мне это показалось.
– Да остановитесь же люди!
– кричу.
– Здесь, на ваших глазах - чудо. Человек из своей мерзости вылупляется. Нельзя топтать!
Вижу, не слышат они меня. У них приказ. И власть. И пистолеты с дубинками. Некогда им музыку наших затерянных душ слушать.
И вот тогда-то это и произошло.
Остановил я их. Замерли. Замёрзли.
А наручники, которыми чёрт этот меня оцепил, - будто пластилиновые. Я руки просто разнял и всё. И свободен. Стряхнул "героя" со спины, и к парочке, что к Михе рвалась, подошёл.
Не. Не понял я, чё там с ними. Стоят, отморозки. Как-то я месяца два на мясокомбинате работал. Для смеху мы в холодильнике на ночь неразделанных свиней на ноги ставили. Утреннюю смену пугать...
С этими тоже самое. Только тёплые.
Тут Миха, наконец, от пианино отклеился. И хотя свет в зале, как на новогоднем утреннике, а против того, как он в темноте играл, будто чёрная ночь без его музыки наступила. А входная дверь опять хлопает. Видать кроме этих троих ещё кто-то приехал...
Увёл я нас оттуда. И себя, и Миху. Не знаю как, только очутились мы рядом с гаражом. Считайте - перенеслись!
Мусорские это дело в тот же день и замяли. Наряд очнулся, в себя пришёл. Неловко, видно, им сделалось, что с бомжами справиться не смогли. Вот и убедили друг друга, что всё это им привиделось. Что в здании никого не было. Ложный вызов. А музыка, что охраннику послышалась, - так подростки с магнитофоном мимо проходили. И блевотину мою, видать, сами затёрли. Знал бы, уж не стал бы сдерживаться...
А дорожки наши с тех пор разошлись.
Юлька за Вавана замуж вышла. Смирновой заделалась. Они вдвоём научными делами занимаются. Целый институт себе где-то в Подмосковье отгрохали. "Альтернативное естествознание" называется.
Михаила Ломакина вы знаете. Турне-гастроли, Ломакин с оркестром, Ломакин без оркестра, музыка по мотивам импровизаций Ломакина... Да... Только на его концерты я не хожу. Плачу, блин! Стыдно. Хорошо новые записи он мне регулярно присылает. Раз или два в месяц запираюсь у себя в кабинете, - слушаю. Семейство моё не вмешивается. Они думают, что это я так к своим выступлениям готовлюсь...
Верят!
Тем более, ещё ребят пригласил. Ну, эти-то настоящие! Профи! Я как на их реквизит гляжу - дурно становится. Химия-механика-оптика...
Зато среди них легче затеряться. Правда, в последнее время они сами коситься начинают... Мне-то никаких приспособлений не нужно...
Что? Думаете, можно было и лучше своим талантом распорядиться?
Да Господь с вами! Возьмите себя в руки. Мы же взрослые люди: что вы хотите от слесаря третьего разряда, без всякой надежды дорасти до мастера?
СЛЁЗЫ СИПАХИ
...и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные.
Откровение Иоанна, 13:1
Когда газовоз "Рудольф О'Ган" отошёл от места швартовки метров на тридцать и, попирая мутно-голубое небо белоснежными куполами, дал полную нагрузку на винт, Ибрагим Малик коротко рассмеялся.
– Что насмешило тебя, дорогой?
– спросила Мария.
– Представил себе, как мы выглядим, - ответил Ибрагим.
– Смешно: два рослых пингвина в капюшонах и респираторах. Хорошо ещё, что ручками не машем...
– Не думаю, чтобы на нас кто-то смотрел, - рассудительно заметила она.
– Две серые фигуры в средствах химзащиты... вот если бы я им показала свою задницу...
– Если бы ты им показала задницу, мне бы пришлось им всем отрезать головы, - недовольно пробурчал Ибрагим, но уже через секунду совсем другим тоном добавил: - Зато ты можешь показать её мне.
– Ещё не насмотрелся?
– она повернулась к мужу.
– Не уверен, что твоя задница может надоесть.
– Пикник?
Ибрагим замешкался с ответом:
– Нужно сделать замеры и отправить отчёт...
– Два часа, - в её голосе послышалось разочарование.
– Плюс час на дезактивацию-раздевание-одевание. Плюс полчаса переход... Ты же не остановишься, пока не отплывёшь от душегубки миль за десять. Уже будет холодно. Я не успею искупаться.