Бог одержимых
Шрифт:
– Но эти отношения не могут не развиваться. Где пещеры, а где мы?
– упрямился Лукич.
– "Хорошее" для троглодитов, не может быть "хорошим" для цивилизованного общества. Свобода - это здравый смысл, совесть и равноправие сторон. Женщина и мужчина - это, прежде всего люди...
Ещё минута, - и я тяжело опустился на пластик пола перед дверью. Присел и привалился спиной к переборке. Там, за дверью, старик витийствовал, обольщая юную деву. Временами она весьма пикантно хихикала, а он вторил ей солидным, уверенным смехом. Беседа
Весь этот бред почему-то вносил в душу спокойствие и умиротворение. Я допил свой кофе с молоком, отставил в сторону чашку, расслабился, задремал, а спустя какое-то время заснул...
***
В восемь тридцать по бортовому времени мы завтракали.
Лукич сиял, но многословием не баловал. У меня ныло и болело тело. Тошнило. Кружилась голова. Я понимал, что это последствия резкого перехода от длительной невесомости к земному тяготению. Но облегчения это понимание не приносило. Кроме того, поражала стойкость старшего товарища. Лукич никак не выдавал собственной слабости, зато всячески поддерживал меня в моей немощи.
Он опять хозяйничал на камбузе. Я не возражал. Надо отметить, что моя стряпня, безусловно, и беднее по ассортименту, и хуже по качеству. Сегодня было картофельное пюре, тонкие ломтики отварной говядины, обжаренные в арахисовом масле, фруктовое желе и сок.
– Как спалось?
– чуть насмешливо спросил Лукич.
Я так и не решил, стоит поднимать скандал из-за его вторжения в рубку или нет. Поэтому доел, выпил свой сок и только потом осторожно ответил:
– Это зависит от того, что вам удалось выведать у подружки Шахтияра.
Он усмехнулся, но ответил замысловато:
– А вы на что-то надеялись, капитан?
Ответ мне не понравился. Помимо уклончивости в нём ясно слышалась агрессия и превосходство.
– Я надеялся, что мы в одной команде, Лукич, - сказал я.
– Если мне не изменяет память, нас вчера обстреляли, баржа с рудой вот-вот войдёт в метеоритный пояс, а нас, вдобавок, буксируют в неизвестном направлении.
– Давайте не будем горячиться, капитан Коган, - остановил меня Лукич.
– Ситуация не простая, но перспективная.
– Перспективная?
– Конечно. К примеру, что бы вы хотели от жизни?
– Ха!
– это был очень простой вопрос.
– Вернуть баржу и получить такой вектор ускорения, чтобы вернуться на утверждённую траекторию ...
– Будет, - легко согласился Лукич.
–
– Это вы у своего Шакти попросите?
– не удержался я.
– Всё, о чём я просил, Шакти мне уже дал, - спокойно сказал Лукич.
– Теперь речь идёт о тебе. Что выберешь: нижайше попросить или остаться ни с чем, но гордым?
Я вздохнул. Путалки со стариком здорово отвлекали от проблем и головной боли.
– Свой корабль хочу, - сказал я.
– Такой, как у нашего сердитого друга. Дайте, пожалуйста. Хочу корабль, как у Шахтияра.
– Будет, - ещё раз повторил Лукич.
– "Будет, будет..." - передразнил я его.
– Ладно. С психотерапией покончили. Как прошла беседа с девицей?
– Это не "девица", - возразил Лукич.
– Это компьютерная программа, специально разработанная для "дальнобойщиков". Чтоб не свихнулись в дальнем одиночном полёте.
– Программа? Но они же...
– я чуть было не брякнул, что думал, и, кажется, покраснел.
– Но как же?..
– Корабль Шахтияра управляется компьютером с женским сознанием. Она заботится о своём пилоте и готова расшибиться в лепёшку, только чтобы он не заскучал. Чтобы пилот не тосковал по дому, Лин даёт ему полную иллюзию, что его корабль - и есть дом. Множество исполнительных механизмов прекрасно имитируют женское тепло и заботу: от стряпни и стирки, до массажа и специальных процедур, исключающих спермотоксикоз...
***
После завтрака я уговорил Лукича отправиться спать, а сам прошёл в рубку. Теперь, конечно, брюзжание Шахтияра и покорность Лин не вызывали у меня вчерашнего протеста. Я более хладнокровно воспринимал её жизнерадостный щебет и его полную недовольства и колкостей речь.
Но что-то меня настораживало. Что-то все равно было не так. Театрализованность, фальшивость. Только через несколько часов прослушивания я понял, что не было естественных шумов: звука шагов, шороха одежды, дыхания... ничего этого не было! Была речь мужчины и женщины: она - мечта романтика и поэта, он - страх и ужас родни невесты.
– Капитан Коган, - внезапно ожила связь.
– Приготовьтесь, скоро будем на месте.
И опять было чему удивляться: я слышал голос по связи, но моя "прослушка" молчала. Сказанные только что слова Шахтияра не звучали внутри его корабля!
Я выполз из своего кресла и на подгибающихся ногах доковылял до спальни: Лукич спал, не забыв надёжно закрепиться ремнями безопасности. Я не стал его будить. Он пробыл в космосе дольше, чем я в этом мире. Глупо тревожить сон пожилого космача из-за таких пустяков...