Бог сумерек
Шрифт:
Увидя Палыча, Вася так и просиял золотой улыбкой.
— О-о, какие гости! Палыч, сто лет тебе жизни!..
Вася представлял собой колоритную фигуру. Низенький, толстый как бочонок, он сверкал золотом зубов, на запястье часами и браслетом, на среднем пальце правой руки сияла массивная печатка с зеленым камнем. Одет он был по-домашнему, но в вырезе футболки виднелась нехилая золотая цепь.
— Здорово, здорово. — Смеясь, Палыч пожимал пухлую Васину руку. — Давненько не видались… Как поживаем?
— Да как… живем,
— Ну, не прибедняйся! Хлеб небось с икрой жуешь, с черной? А?
Тут приятели расхохотались, а цыганята залопотали что-то на своем и тоже захихикали. Вася вроде как прикрикнул на них, но им было хоть бы хны. Из дальней комнаты показалась какая-то старуха.
— Да… — вымолвил Палыч эпически. — Время идет… Что это за молодка у тебя объявилась? — кивнул он в сторону кухни.
Старая цыганка вдруг негромко произнесла что-то. Вася бегло откликнулся и рот его при этом скривился на миг в раздражении, но тут же улыбка вернулась на его лицо. Однако что-то фальшивое засквозило в ней, забегали черные маслянистые глаза цыгана.
— А, это… Сноха. Сына женил.
Палыч присвистнул, округлив глаза:
— Да ну?! Вот уж в самом деле время бежит так бежит… Это старшего женил, Артура?
Видно было, Васе крайне приятно, что Палыч помнит и сына, и как его зовут… Улыбка снова стала искренней.
— Молодая еще, дурочка совсем. Четырнадцать лет! Ну, у нас рано женят, ты же знаешь.
— Знаю… Слушай, Василий, мы к тебе по делу. Да, познакомься, это Игорь, это Сергей.
И опять старуха выкрикнула что-то издалека. Вася резко обратился к ней и тоже бросил что-то злое, при этом гаркнув на цыганят. —
— Ну, чего тут?! Идите в комнату! Ну?!
А старуха вдруг затараторила нечто, взмахивая руками, Вася кинулся к ней чуть ли не с руганью. Так что Палыч несколько даже оторопел. Но Вася быстро захлопнул дверь большой комнаты и вернулся к гостям.
— Бабка моя, — пояснил он. Угол рта дернулся. — Старики, сам знаешь…
— Да, — сказал Кореньков. — Так вот, насчет дела. У нас проблемы… Достаточно серьезные проблемы, я уж не буду тебе всего рассказывать, это долго, да тебе и не нужно. Короче говоря, нам троим нужно на несколько дней спрятаться. Отлежаться, так сказать. Можешь нам в этом помочь?
Лицо Васи не выразило никакого удивления просьбой, но толстой рукой с перстнем потеребил себя за ухо. Потом мизинцем поковырял в нем и произнес:
— Можно. Только не здесь. Здесь, сами видите, народу полно. А мы… сейчас, погодите малость. “
И он с удивительным для такой массивной фигуры проворством нырнул в большую комнату, закрыл за собой дверь, и тут же голос его по-цыгански сцепился с бабкиным. Они явно переругивались, и Сергей хмыкнул:
— Чего-то старушенция недовольна, а? Палыч и сам чувствовал, что здесь что-то не то, но в чем дело? Он, конечно, не знал и только пожимал плечами.
Тут
— Пошли! — коротко бросил он и крикнул что-то снохе.
Все четверо быстро выкатились из квартиры, а затем на крыльцо.
— Далеко? — спросил Палыч.
— Да нет, через дом. Вон там.
— А-а… А что там?
— Там?.. Квартиру еще я себе купил, двухкомнатную. Там племянник живет… Ну, я ему скажу, он парнишка такой, понятливый… там ремонт идет, но одна комната свободна, там и поживете. Вам сколько дней нужно прожить?..
— Ну… несколько, два-три, не более.
— Ага… ну-ну, ладно. Вот уже, вот он, дом, четвертый подъезд.
Все это Василий молотил скороговоркой, у него прямо-таки налетали слова одно на другое. Шагал он очень быстро, несмотря на свои габариты.
— Сейчас, сейчас… — бормотал он, как-то озабоченно. Обронив какое-то слово на ходу сидевшей на скамейке у подъезда цыганке, сказал с облегчением:
— Ну, вот и пришли. Вот этот подъезд.
Поднялись на третий этаж, Вася извлек из кармана спортивных штанов ключ и отпер дверь. Крикнул с порога: “Рома!”
Рома, племянник, выскочил из комнаты, как чертик из коробочки. Вася скомандовал ему что-то на своем языке и добавил по-русски:
— Сходи к Тамаре, возьми два матраса и подушки, скажи, к Васе гости приехали. Быстро давай!
Дисциплина тут, похоже, была железная. Рома кинулся обуваться, моментально нацепил какие-то тапочки— и только его и видели. Вася по-хозяйски прошел вперед, распахнул дверь в другую комнату.
— Сюда проходите, — сказал он.
Комната была абсолютно пустая, прямо-таки стерильная. Ни штор, ни ковров, ни абажура на лампочке. И при этом чисто, обои новехонькие, блестящие, конечно, — цыгане есть цыгане.
— Ремонт, — довольно пояснил Вася. — Раскладушка у меня одна тут есть, ну а двум кому-то придется на полу, на матрасах.
— Годится, — с готовностью согласился Палыч.
— Ну сейчас Ромка притащит…
И действительно, Ромка, пыхтя от усердия, приволок откуда-то сверху матрас, вновь ринулся наверх, припер еще один матрас, а затем и подушки.
— Ну, вот вам и плацкартные места, — сострил Вася. — Располагайтесь… Ну, конечно, телевизоров-видаков нет, да и почитать нечего, так что как-нибудь.
— Да уж конечно. — Палыч шмыгнул носом. — Ну а насчет оплаты…
— Об этом, Палыч, потом потолкуем, — как-то очень уж поспешно перебил Вася, — после всего…
— Да почему же?
— После, после! И насчет кормежки тоже решим… А можно и сейчас, как хочешь. Пойдем, выйдем на площадку… Ребята твои здесь тебя подождут.
Кореньков пожал плечами с некоторым недоумением;
— Ну, пойдем.
— Как у вас тут насчет телефона? — подал голос Игорь. — Мне, возможно, позвонить придется.