Богач, бедняк... Том 1
Шрифт:
– Дорогая, – громко обратился к Гретхен Вилли, поднеся телефон ко рту Гретхен. – Ты захватила с собой свидетельство о браке?
– Оно дома, – ответила Гретхен почти в трубку.
– Ну, сколько раз я говорил тебе, что нельзя путешествовать, не имея такого документа при себе. – Он изображал из себя рассерженного супруга.
– Прости меня, дорогой, – робко сказала Гретхен.
– Вы слышали? Оно у нее дома, – повторил ее слова в трубку Вилли. – Мы предъявим его вам завтра.
– Капитан, в нашем отеле не разрешается находиться дамам, это противоречит правилам нашего отеля, – сказал сердитый голос.
– С
– У нас сменилось руководство, – ответил сердитый голос. – Теперь мы входим в число респектабельных отелей. И заботимся о своей репутации. Если ваша дама не уйдет через пять минут, мне придется подняться к вам.
Гретхен, выпрыгнув из кровати, уже натягивала на себя трусики.
– Не нужно, прошу тебя, – умоляюще произнес Вилли.
Гретхен только нежно ему улыбнулась.
– Да пошел ты…– бросил Вилли в трубку. Он начал завязывать шнурки корсета, свирепо дергая их в стороны. – Вот, сражайся за этих подонков, – бормотал он. – В этот час нигде, ни за какие деньги, не найти другого номера, хоть тресни!
Вилли бросил на нее гневный взгляд, но тут же расхохотался.
– Ладно, – примирительно сказал он. – В другой раз. Но только в следующий раз, ради бога, не забудь захватить свое брачное свидетельство.
Они с высокомерным видом, держась за руки, прошли через весь холл, всем своим видом давая понять, что они не сломлены, не побеждены. Половина людей здесь была похожа на местных детективов, поди разберись, кто из них говорил с ними по телефону, чей это был голос.
Им не хотелось расставаться, и они пошли на Бродвей. У стойки бара «Недик» выпили по бутылочке оранжада, ощутив во рту слабый вкус тропиков здесь, в этих северных широтах, потом вышли на Сорок вторую улицу, вошли в круглосуточный кинотеатр, сели среди публики – уклоняющихся от призыва юнцов, стариков, страдающих бессонницей, развратников и солдат, коротающих время в ожидании своего автобуса, и стали смотреть Хамфри Богарта в роли герцога Манти в фильме «Окаменевший лес».
Картина закончилась, а им не хотелось расставаться, и они остались еще на один сеанс «Окаменевшего леса».
Когда они вышли из кинотеатра, то по-прежнему не испытывали ни малейшего желания расставаться и пошли пешком до общежития Ассоциации молодых христианок. Они шли мимо затихших, бурлящих жизнью только днем высотных зданий, которые казались им павшими крепостями. До их квартала было еще далеко.
Расстались они только на рассвете, поцеловавшись на прощанье у общежития Ассоциации молодых христианок. Вилли с отвращением взирал на массивное здание с единственной горевшей тусклой лампочкой над входом, бросавшей свет на молодых девушек, возвращающихся с прогулок из центра и мечтающих поскорее добраться до своей кровати.
– По-моему, за всю славную историю этой громадины, – сказал вдруг он, – здесь так никого и не трахнули. Как ты думаешь?
– Сильно в этом сомневаюсь.
– От одной такой мысли мурашки бегут по коже, – мрачно заметил он, покачав головой. – Ну а ты, Дон Жуан?
– Не принимай все так близко к сердцу, – сказала Гретхен. – У нас впереди не одна ночь.
– Когда, например?
– Да хоть сегодня, – насмешливо сказала она.
– Сегодня, – машинально, спокойно повторил он. – Ладно. Думаю, как-нибудь переживу денек. Займусь делом, затрачу на него несколько часов. Например, стану искать по городу номер в гостинице. Где угодно. Пусть на Кони-Айленде, в Вавилоне, Палм-Бей, но, черт подери, я найду такой номер. Для капитана Эбботта и миссис Эбботт. Захвати свой чемодан, чтобы не вызвать подозрения всяческих королев Викторий1. Набей его до отказа старыми номерами журнала «Тайм», если вдруг мы заскучаем и захотим что-то почитать.
Последний поцелуй, и он большими шагами пошел прочь: маленькая, понесшая поражение фигурка в белесом свете зарождающегося рассвета. Хорошо, что сегодня вечером он был в военной форме. Будь он в гражданской одежде, ни один портье в отеле никогда не поверил бы, что он уже достиг брачного возраста и мог жениться. Никаких сомнений.
Когда Вилли скрылся из виду, Гретхен поднялась на крыльцо, вошла в общежитие. Старуха, сидевшая за столом у двери, бросила на нее укоризненный, злой взгляд, словно говоря, что она в курсе дела, но Гретхен, взяв ключ, как ни в чем не бывало сказала:
– Спокойной ночи.
Пробивавшийся через окна слабый свет зари был всего лишь хитроумным оптическим обманом.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Томас сидел в большой ванне, в горячей воде, от которой шел пар, с закрытыми от блаженства глазами, словно кот, когда ему чешут за ухом. Клотильда мыла ему голову. Дядя Гарольд, тетя Эльза и обе их девочки уехали в Саратогу, где ежегодно проводили свой двухнедельный отдых, и теперь весь дом находился в полном распоряжении Тома и горничной Клотильды. Было воскресенье. Гараж не работал. Откуда-то издалека до его слуха донеслись глухие удары церковного колокола.
Ловкие, проворные пальчики девушки приятно массировали ему голову, нежно гладили по спине, погружаясь в высокую шапку пены. Клотильда даже купила специально для него в аптеке сандаловое мыло за свои деньги. Как только вернется из отпуска дядя Гарольд, Тому придется перейти на свое обычное мыло – «Слоновая кость», за пять центов кусок. Если дядя учует запах сандала, ему несдобровать.
– А теперь ополоснись, Томми, – приказала Клотильда.
Том немедленно погрузился под воду, а Клотильда принялась старательно своими пальчиками перебирать волосы на его голове, промывая их и удаляя пену. Он всплыл, отплевываясь.
– Ну, теперь руку, – сказала Клотильда. Опустившись на колени перед ванной, она стала обрабатывать специальной щеточкой черную, впившуюся в кожу грязь и темную полосочку под ногтями.
Клотильда стояла перед ним на коленях голая, с распущенными черными волосами, волнами спадавшими на ее большие, полные груди. Даже сейчас, в этой смиренной позе, она была совсем не похожа на служанку. Она мыла его своими розовыми ручками с розовыми ноготками, и ее обручальное колечко поблескивало в хлопьях пены. После тщательного осмотра она положила щетку на край ванны.