Богами становятся
Шрифт:
– Согласен, тем более дворец опечатан. Предки завязали его на “божественный” ген… – говорил элтан Дарниэль, как теперь стал звучать титул Властителя.
– Точнее, на яд, – вставил кано.
– Не суть, важно то, что со смертью папаши дворец ушёл в стазис, и что там сейчас – страшно представить!
– Говорят, там заперто много сокровищ, – поддакнула Амина.
– И они есть, а главное, там есть информация: всё об Империи, статистика, планы, проекты…
– Всё это требует пересмотра и корректировки, – вздохнула элта Элеонора.
– Раньше начнём – раньше закончим! – бурлил энтузиазмом
– Тогда, может, поедем посмотреть на корабль? – предложил командор.
– Согласен с командором на все сто! – ожил Лекс.
– Оу-оу-оу! Придержи дюзы, милый! – остановила этот порыв Рика. – Мне вот тут интересно стало, элтан Дарн, а под каким знаменем Вы собираетесь править? Как я понимаю, папочкин флаг Вас не прельщает, стяг принцессы Амины неуместен, а Ваш прежний вымпел теперь вроде как имеет не тот статус. Я права?
– Как всегда, моя королева, – растеряно согласился супруг и, обращаясь ко всем разом, спросил: – Какие идеи есть?
Амина и Тирандэль лишь почёсывали затылки и отводили взгляды, тогда как Рика ждала лишь внимания к себе. Дождавшись вопросительно изогнутой брови своего любимого эльфа, она начала:
– У меня есть наброски, могу поделиться.
– Будь так любезна, – переняв ехидность эльфийской принцессы, отозвался Дарн.
– Бесёнок, иллюстрируй. Итак, собрав всё то, чем мы владеем, я сотворила следующее. – На стену начало проецироваться изображение, отражающее повествование Элен. – Основой нашего царствования стало согласие принцессы Амины на передачу власти, и в знак нашей бесконечной признательности голубой цвет сферы в центре – это дань уважения её клановому цвету, – поклон головы в сторону принцессы. – Жертва командора и обещание хранить не только жену, но и названного брата с Империей нашли отражение в золотом поле вокруг сферы, – и Рика прижала ладонь к своему сердцу, благодаря кано. – Впервые править станут двое равных, а посему два зверя в центре: дракон и пантаэр, ало-синий и чёрно-белый соответственно, – нежная улыбка была адресована любимому мужу.
Голограмма флага вышла впечатляющей: дракон полностью повторял тату с груди Дарна, а вот пантаэр – пантера с крыльями – вызывал вопросы.
– Что это за зверь? – удивился элтан.
– Мой символ рода. При коронации я имела право создать свой род, что я и сделала, соединив символы родов родителей: крылья – от мамы, зверь – от папы, а окрас лично мой. Чёрно-белая гамма по вертикали тела – две сущности бытия. Кстати, я предусмотрела и знак новой Империи. Покажи, Лекс. – На стене появился цветной круг из четырёх закрученных капель. – Здесь нашли отражение цвета наших стихий: огонь – Дарниэля, напротив – мой белый воздух, справа – золото земли Тирандэля, слева – синь воды Амины. Лекс, милый, ты тоже здесь есть. Объединяющий всех серебряный контур – это ты.
– Считай, подмазалась, – снисходительно отозвался симбионт, оживая голограммой.
– Есть и название нового рода, – щуря один глаз, отозвалась Элен.
– И какое? – отозвалась Амина.
– Небесные Стражи или Тирменелл.
– Шикарно! – очнулся Властитель. – Меня всё устраивает, а вас?
– Меня тоже, – отозвался Тирандэль.
– И меня! – звонкое принцессы Амины.
– Ну так, может, уже посмотрим на наше средство
– Наперегонки! Проигравший моет посуду! – воскликнул Дарн, срываясь с места; супруга не отставала.
– Я тебя сделаю! – пообещал Тирандэль, подхватывая на руки Амину и под её визги направляясь к своему транспорту.
– Вот уж ни фига, командор! МЫ вас сделаем! – издёвка от Рики, запрыгивающей в болид, в котором уже находился муж.
– Иле, если мы выиграем, я тебя поцелую! – самоотверженно пообещала Амина, усаживаясь в кресло пассажира.
– Ю-ху! – не нашлось слов у кано, и он в предвкушении награды одним прыжком перемахнул через капот машины, и, едва упав в кресло пилота, сорвался ввысь.
Шум дюз, визги принцессы, улюлюканье кровных братьев и весёлый смех эльфийки смолкли вдали. На всё это ребячество со спокойной улыбкой взирал Аэтан.
– Дети, – усмехнулся он.
– От этих детей зависит будущее страны, – отозвались сзади.
Обернувшись, Мастер увидел компаньонку принцессы, смело глядящую ему в глаза. Женщина подошла ближе, тихо шурша одеждой, позволяя себя рассмотреть. Пока она вместе с подопечной скрывала свою красоту, Аэтан не видел этих омутов зелёно-карих глаз, ровных линий бровей и длинных ресниц, белизны кожи. Едва заметные штрихи косметики прятались в уголках глаз, контурах губ, а чарующий аромат духов окутал мужчину как утренний туман. Зрелая красота завораживала своей силой, уверенностью, опытом. Тёмно-каштановая тяжесть волос лежала на плечах, скрытых многослойными одеждами глубокого винного цвета.
– Они молоды, не осознают всю тяжесть ноши, которую взвалили на себя, – приятный голос собеседницы лился, завораживая.
– И лишь поэтому они с ней справятся. Молодость самоуверенна, амбициозна…
– И ранима. Они выбрали Вас своим наставником, отцом, которого ни у кого из них не было. Ответственная роль, Вы не считаете?
– Несомненно, и я постараюсь быть лучшим отцом детям, которых у меня никогда не было, – Аэтан возвращал спокойную уверенность собеседнице.
– Но любому ребёнку нужна мать, особенно если он был обделён любовью.
– Предлагаете себя на её место? – выгнул бровь Мастер.
– Кто же лучше справится с этой ролью? Знать всё о божественных отпрысках, утешать их и обнадёживать, быть опорой их жёнам, делясь советом и любовью. К тому же что, как ни лучший пример родителей, учит детей? – лукавый взгляд и чуть изогнутые в улыбке губы убедили Аэтана намного быстрее и качественнее речей.
Встрепенувшись, мужчина протянул согнутую в локте руку, приглашая.
– Позволите пригласить Вас на чашечку чая…
– Маэна, – представилась собеседница. – Только при одном условии.
– Какое условие может сравниться с Вашим согласием? – откровенно флиртовал Аэтан.
Женщина подошла к нему почти вплотную и, вытянув руку, ухватила длинный белый ус аптекаря. Накручивая его на палец, она обворожительно прошептала:
– Дракон сбреет усы и помолодеет.
– При своей красоте Вы страшная женщина, Маэна, – не потеряв улыбки, ответил Аэтан.
– Другие Вам не интересны, не так ли? – обдавая лицо мужчины тёплым дыханием, обольщала его женщина.