Богами становятся
Шрифт:
– Не плачьте, им хорошо теперь. Они ушли к звёздам, вместе. Это лучшая из возможных смертей, хоть нам и будет их не хватать.
Элен гладила по головам близнецов, целуя их в шеи и шепча слова утешения, они втроём стояли посреди комнаты, а со стороны за этим наблюдал Дар, будучи в шоке. Сам он не проявлял своих чувств, и смотреть, как рыдают взрослые мужчины на плече хрупкой девушки, было выше его сил.
Наконец первая волна слёз прошла, и Зак поднял заплаканные глаза на Рику. Она вытерла с его щёк слёзы и потянула Копии к дивану. Те послушно последовали за ней. Усевшись по разные стороны от девушки, они принялись вспоминать об умерших, и слёзы вновь потекли по щекам, теперь
– Уже поздно, вам пора спать, мы, наверное, пойдём, – осторожно пробормотал он.
– Может, останетесь на ночь? – поинтересовалась Рика.
– Не стоит. Нам негде будет спать, – ответил Кай.
– Комнат хватает.
– Нет, вряд ли. Мы знаем, что вы не спите вместе, комнат всего две, нам просто негде остаться, – пряча глаза, пояснил Кай.
– Не переживайте, мы никому не скажем про вас, – подняв заплаканное лицо с колен Рики, вклинился Зак, поочерёдно глядя на Рику и Дара.
Дар смутился, отвёл взгляд. Рика грустно улыбнулась и, обернувшись на своего соседа, проводила его, уходящего в свою комнату, долгим взглядом.
– Я знаю, что вы никому ничего не скажете, – гладя по щекам близнецов и смотря в их помутневшие от слёз глаза, шептала она, – но я вас не отпущу. Встаньте!
Она подхватила за локти парней и, отойдя на пару шагов от дивана, скомандовала:
– Дом, трансформация дивана в режим «сон».
Тихо загудели моторчики, и диван начал перестраиваться в просторное ложе. Столик отъехал к окнам.
– Так нам можно остаться? – с осторожной надеждой поинтересовался Зак.
– Конечно, можно, разве я могу вас выгнать в таком состоянии! – обнимая за талию и прижимая к себе Зака, нежно сказала Рика.
Близнецы слабо улыбнулись. Она выпустила их из объятий и пошла в свою комнату. Вернулась с простыней и подушками. Заправила молча постель, Копии стояли у окна, обнявшись. Вышел Дар, принеся ещё пару подушек и плед со своей кровати. Элен одарила его лучезарной улыбкой и кивком головы.
– Зак, что с твоей одеждой? – спросила она, разглядывая большое бурое пятно на рубашке и брюках парня.
– Это сок. Когда в новостях сказали о катастрофе, я пролил его на себя. Ничего страшного, я потерплю.
– Не стоит, идите в ванную, а после я вашу одежду отправлю в чистку, к утру она будет как новая. Вы хотите есть?
– Нет. Спасибо.
– Нет аппетита.
Молча парочка направилась в ванную, а Рика на кухню – программировать обильный завтрак. Через десять минут близнецы стояли в дверях в одних трусах, с блестящими капельками воды на телах и разглядывали расчёску Дара.
– Что это? –
Из соседних дверей появился Дарниэль, но ошарашено замер в проёме, глядя на голых близнецов. Ничуть не смущаясь, парочка прошлёпала босыми ногами по полу и уселась на кровать.
– Это расчёска Дарниэля, специально для мягких и непослушных волос.
– ЗдОрово! Можно попробовать? – просил Зак, невинными глазами глядя на Дара.
Тот ничего не ответил, всё ещё пребывая в шоке от откровенного вида гостей. Рика же никак не реагировала на их обнажённые торсы и острые коленки и перехватила разговор.
– Давай ты попробуешь мою расчёску, с вашими гривами эта не справится, – и пошла в свою комнату, по пути отобрав у Зака вещь Дарниэля. Получив от Рики интересную вещицу, братья принялись по очереди расчесывать свои волосы, отвлекшись от тяжких мыслей.
– Классная вещь! Где взяли? – поинтересовался Кай.
– Неважно, теперь я знаю, что подарить вам на день рождения! – ответила Рика. – Давай помогу, Кай, а то вы только распушили свои волосы.
Послушно отдав расчёску в руки девушки, парни начали подставлять головы под её заботливые и нежные руки. Через пять минут на головах обоих был порядок, которого Дар не видел ни разу за время знакомства с братьями. Наконец, угомонившись, они улеглись, прижимаясь спинами друг к другу. Элен взмахнула пледом, укрывая юношей. Те свернулись калачиками. Рика принесла из ванной одежду парней и забросила её в машину. Погасив освещение и направляясь в сторону своей комнаты, услышала еле различимую просьбу Зака:
– Посиди с нами, пожалуйста.
Замерев на секунду в дверях, Рика вернулась к дивану и, усевшись в изголовье, гладила головы мальчиков. Сейчас братья выглядели так беззащитно, что она не устояла и прикоснулась к их щекам губами, а потом тихо запела колыбельную:
Звёздочки небесные светят в вышине,
А моя, чудесная, светит только мне.
Колыбель качается, ночка за окном,
Иногда сбывается самый сладкий сон.
Баю-бай, малыш мой, баю-бай.
Засыпай малыш мой, засыпай.
Люли-лю, малыш мой, люли-лю.
Я так тебя люблю.*
Чем дальше пела, тем тише становился голос, к концу сойдя на тихое мурлыкание мелодии. В тёмной комнате было слышно, как вымотанные болью утраты близнецы засопели, уснув. Посидев ещё немного рядом со спящими, Рика вздохнула и пошла к себе. Она не видела, что сквозь узкую щель незакрытой двери за ней наблюдал Дар, как напряглись от пения его уши, а по телу пробегала странная дрожь. Когда за девушкой закрылась дверь, он прикрыл свою и рухнул на кровать. Вновь он был в смятении. Никогда прежде не видевший таких проявлений слабости у мужчин и утешения от женщин. А ведь, глядя на них, он понял – им это не в новинку, да и близнецы целенаправленно шли к ним именно за этим. Стало горько. Его никто и никогда не жалел, не вытирал слёз, не шептал слов утешения, не обнимал. Ведь близняшки и Рика были знакомы относительно недавно, но парни твёрдо знали, что здесь им будут рады и помогут. Странно, но Дар не считал их поступок проявлением слабости. Воистину, новые знания меняли его жизненные ценности. С этими мыслями он и уснул.
Утро началось внезапно. В районе кухни что-то звонко загрохотало, заставив подпрыгнуть спящих до этого Дара и Рику. Выскочив из комнат, они бросились к кухне. На полу, перед столом, с невинными глазками сидели Зак и Кай. Они нашли свою одежду, выстиранную машиной, и, пока дрались из-за того, кто что наденет, зацепили стопку железных кастрюль на полке, декоративно рассыпав их по полу. Вздохнув с облегчением и переведя взгляд на часы, которые показывали половину седьмого утра, Рика спросила у шалунов: