Богиня

Пембертон Маргарет

– Простите, Видал, – охнула Хейзл, – я не так поняла.

Видал слегка улыбнулся, впервые с той минуты, как вошел в комнату.

– Я не виню вас, Хейзл. Когда Валентина покинула Голливуд, она носила моего ребенка. Теперь она вернулась, и я хочу на ней жениться.

Хейзл медленно выдохнула. Они никогда не говорили об этом, но она всегда знала, что между Видалом и Валентиной что-то есть. Когда Валентина вышла замуж и уехала, Хейзл сначала казалось, что она ошиблась, но по Видалу было заметно, что если

Валентина и отдала свое сердце другому, то для него она всегда оставалась единственной.

– В таком случае вам лучше все ей сказать, – кивнула Хейзл.

Видал решительно встал, отодвинул пустой стакан и направился в спальню Карианы. Занавеси, как всегда, были спущены. Луна высоко поднялась над долиной Кахуэнга, звезды нависли над самой землей. Кариана раздраженно металась по комнате, путаясь в отделанном кружевами пеньюаре. Дойдя до окна, она снова повернулась и в сотый раз бросилась к двери. Заслышав шаги, она вскинула голову. Зрачки превратились в крохотные точки.

– Вот и ты! – обвиняюще взвизгнула она, и губы Видала сжались в тонкую линию.

Хейзл говорила правду, состояние Карианы непоправимо ухудшилось. Его никогда не переставало удивлять, как мгновенно застенчивость и нежность Карианы сменялись разнузданностью и грубостью. Голос ее больше не был мягким и тихим. Она снова превратилась в настоящую фурию.

Видал в отчаянии уставился на жену, вспоминая, каким изысканным созданием посчитал ее при первой встрече. Теперь же несчастная жертва демонов, беснующихся в ее душе, выглядела уродливой растрепанной ведьмой.

– Мне нужно поговорить с тобой, Кариана, – бросил он.

– Поговорить?!

Она снова развернулась и шагнула к окну.

Видал ждал много лет. Защищал ее, жалел… но теперь всему настал конец.

– Мне нужен развод, Кариана, – начал он как можно мягче.

Кариана тут же оказалась лицом к нему и, изумленно подняв брови, расхохоталась.

– Не мели чепухи, Видал! Ты никогда не получишь развода! Я из семьи Дансартов, а Дансарты не разводятся.

– Но это вряд ли повлияет на наши отношения. Я по-прежнему сделаю все, чтобы о тебе заботились, когда ты заболеешь. Буду платить алименты. Можешь оставить себе дом и всю обстановку.

Кариана метнулась через всю комнату и попыталась вцепиться ногтями в его лицо.

– Заболею?! Ты хочешь сказать, что я больна? У меня все в полном порядке, Видал Ракоши, если не считать того, что я вышла замуж за ничтожество! К чертовой матери тебя и твои алименты! Ты не отделаешься от меня, венгерский ублюдок!

Видал уткнулся лицом в ладони. Только идиот мог пытаться объяснить ей что-то, ведь Хейзл предупреждала его!

– Иди спать, Кариана, – устало проговорил Видал. – Поговорим завтра.

Он поспешно вышел, стараясь игнорировать поток непристойностей. Утром придется побеседовать с Гроссманом и убедить

его приехать. Одному с Карианой не справиться. Вряд ли удастся вернуться к Валентине так скоро, как хотелось бы.

– Ублюдок! – завопила Кариана, когда шаги Видала затихли в коридоре, и пронзительный смех сменился слезами. – Я покажу тебе, как разводиться!

Она бросилась к ночному столику за сигаретами и зажигалкой. Он хочет жениться на Хейзл! Кариана всегда знала это! Именно потому он и привел ее в дом! Они считали ее дурой, за спиной которой можно вытворять все что угодно!

Кариана дрожащими пальцами нажала рычажок зажигалки. Так он решил оставить ей дом?

Женщина снова начала смеяться. Когда она разделается с ним, у него не останется вообще никакого дома! Она проучит его, чтобы он знал, как ее изводить! Пусть попробует развестись, она просто прикончит обоих!

Кариана наклонилась и поднесла зажигалку к шторе. Бархат затлел, но не вспыхнул. Кариана нетерпеливо подбежала к постели и подожгла легкий полог. На этот раз над кроватью мгновенно показались языки пламени.

– Вот теперь ты увидишь, что будет, – прошипела она торжествующе. – И посмотрим, осмелишься ли ты когда-нибудь еще раз попросить меня о разводе!

Глава 23

– Пожар, очевидно, начался в спальне миссис Ракоши, – доложил взмокший пожарный своему шефу, в то время как шланги изрыгали галлоны воды в ревущее пламя.

– Кто вытащил ее? – крикнул шеф пожарной части Лос-Анджелеса, отступая под напором жара, вновь ударившего в лицо.

– Муж. Обоих отвезли в центральную больницу Лос-Анджелеса. Жена в очень тяжелом состоянии.

– Есть ли еще пострадавшие?

Пожарный кивнул в сторону завернутого в одеяло тела.

– Кто-то из прислуги. Женщина. Вероятно, экономка или секретарь мистера Ракоши.

Шеф кивнул и направился к своей машине. Он был приглашен на званый, весьма престижный ужин, и известие о пожаре застало его за столом. Начнись пожар в ту минуту, когда мистер Ракоши принимал у себя гостей, – и половина Голливуда стала бы жертвами огня. Слава Богу, в доме была только чета Ракоши и слуги, и ни Глория Свенсон, ни Кларк Гейбл не пострадали. Теперь у него на руках всего лишь тело какой-то служанки.

– Продолжайте, – раздраженно бросил он, садясь за руль и нетерпеливо включая зажигание. Если поспешить, он еще успеет вернуться на ужин.

– Должен… дать телеграмму… – выдохнул Видал ,из последних сил стараясь не потерять сознания, пока санитары поспешно везли его по больничным коридорам. – Должен… дать телеграмму.

Но прошло восемь часов, прежде чем ему это удалось. Телеграмма была адресована Валентине и состояла всего из нескольких слов: