Богу - богово...
Шрифт:
Ты не способен стать «челноком», торговцем, «спекулянтом», банкиром, рэкетиром, чтобы твоя семья купалась в роскоши, – Мироздание на Россию порчу навело. Однако насчет России особый разговор.
А в то несчастное лето – вспомни – жара стояла несусветная. Нормальные люди сидели в водоемах и тенистых кущах и пущах, а ты чем занимался? Ты жарился в бетонной жаровне, как и твой друг Вечеровский, еще ближе к солнцу на несколько этажей, и насиловал свои извилины М-полостями и звездными туманностями. А чего тебе хотелось на самом деле?.. В кущи и пущи тебе хотелось,
Допустим, можешь ты сказать… А как же тогда наши ирреальные заморочки? Баобабы, просто бабы и все прочее?..
Ирреальные, Дима! В этом ключ! Кажущиеся!..
– Ну уж, нет! – хмыкнешь ты, вспомнив про лифчик, который обнаружила Ирина и про баобаб, реальность которого удостоверила милиция.
Верно, бабу свою ты мог пощупать, и баобаб был. Но где они теперь? Я заходил к тебе во двор. Ни бабы, ни баобаба, ни рыжего карлика… Были и сплыли, как не было. Да и не было! Одно слово – заморочки! Не случайно оно у нас закрепилось.
– Но механизм?! – воскликнешь ты.
Я тоже заорал там, в горах. Может быть, желание разгадать этот механизм и дало мне силы доползти до рации?.. Не хотелось подыхать идиотом и лопухом. Очень я высокого о себе мнения, как, наверное, успел ты заметить. А тут такая проруха…
Говорят, путь часто интереснее результата. Но нет никакого смысла телепать тебе о закоулках, о тех самых «окольных тропах» на моем пути. Если суждено тебе их познать, то у тебя они будут свои. От моих же толку тебе нет. Поэтому сразу о результате.
Да, Дима, ты правильно понял. Я утверждал, что во всех наших заморочках виноваты мы сами. Но я никогда не утверждал, что только мы. Так суслик виноват в том, что его сожрал орел, тем, что он суслик, которыми питается орел.
Мы привлекли к себе внимание своего «орла», который не заглотил нас одномоментно, а как Прометея по печени, так и нас долбил по извилинам и нервам. «Жилы тянул», садюга…
Вопрос первый – чем мы его привлекли?
Отвечаю: «запахом жертвы», который чуют хищники. И запашок этот сомнительный, амбрэ, так сказать, проистекает от повышенной напряженности нашей психики… Если угодно, психополя… Вызванной критическим ее дискомфортом.
Как орлам, волкам, тиграм и прочим хищникам достаются наиболее слабые особи в стаде, так и нашего «орла» интересуют наиболее несчастные… Санитары, черт их подери!.. А психический дискомфорт, «запах жертвы», несчастность – называй, как хочешь, образуются в столкновении, в нестыковке рационального идеала «праведника» и иррациональных инстинктов – всей той «подсознанки», которая остается вне контроля нашего разума. Сшибаются два мощных разнонаправленных психических вектора: «Луч Ормузда» и «стрела Аримана». В одной психике! Как же ей не подавать сигналов тревоги, на которые реагирует наш «орел»?
Я тут употребил твой термин «праведник», но лишь для единства терминологии. У нас с тобой разные «праведники». У тебя праведник – понятие этическое, у меня – психическое. У тебя он строит свою
Праведник – тот, кто живет согласно неким правилам, этическим или логическим, и, тем самым, осознанно противостоит инстинктам.
Вопрос второй – почему праведник несчастен?
Да потому что счастье – ощущение духовного (психического) комфорта. А психика, в которой бушует «вечный бой», не может испытывать такового. Счастлив, то бишь вполне комфортен может быть либо тот, кто окончательно победил инстинкты, что почти невозможно, либо тот, кто и не помышлял о борьбе с ними. Правда, некоторые, говорят, находят кайф в борьбе, но это уже психопатология – мазохизм.
Отсюда легко объясняется синдром твоего любимого Иова. Он не истинный праведник, а праведник становящийся. Да, он пытается жить по правилам, в его случае, – по божьим законам, но ждет за это награды или хотя бы снисхождения от Бога, а если говорить реально – от мира, ибо несчастья, им испытываемые – мирские. Но как мир может быть снисходительным к тем, кто отверг его законы? Происходит естественный отбор – кто может жить по законам мира, живет, а кто не может, – отбраковывается с помощью всяческих напастей. Иов, как любой праведник, отказывается от участия во всеобщей борьбе за существование, но хочет, чтобы оное было если и не комфортным, то хотя бы сносным. Совсем, как ты, Дмитрий Александрович. Не врубаясь в рынок, ты не против иметь рыночные доходы. Я, кстати, врубаюсь, но не хочу от него ничего.
Не Бог метит шельму, то бишь праведника, как ты полагаешь, за его слишком фанатичную антиживотную этичность, а человеческое стадо изгоняет его из своих рядов как чуждый, мешающий жить и не способный к самостоятельной жизни элемент. Ты это почти сформулировал, но зачем-то привлек на помощь божественные сферы, кои здесь совсем ни при чем.
Трагедия Иова в том, что он не победил свои инстинкты. Его уничтожают, а он вопиет. Истинный праведник этого просто не замечает, ибо у него отключен инстинкт самосохранения. И уверяю тебя: тогда-то стадо и падет на колени, ощутив сверхъестественную, то есть не животную силу.
А пока Иов вопиет, его будут топтать! Что с него возьмешь – даже Христос на кресте возроптал…
Ну, что, Димуля, не притомился? Да нет, ты у нас пытливый мыслитель. Если уж наткнулся на эту мою телепатограмму, то уж не оторвешься, пока не раскумекаешь до конца… Если, конечно, Ирина с кухни не кликнет…
Так вот, сам понимаешь, нам осталось просветить два вопроса: первый (в общем списке – третий) – что это за зверь такой «орел», терзающий прометееву печень и наши хилые мозги?
Второй (четвертый) – механизм этого терзания…