Боль
Шрифт:
А потом все изменилось.
Когда он изогнулся до предела, когда дальше уже было некуда, и казалось, что он вот-вот упадет или переломается пополам, что-то случилось.
Алекс улыбнулся.
Мышцы Дойла напряглись, пытавшись обороняться. Но Алекс, на губах которого играла зловещая улыбка, продолжал наступать. Он был похож на чертика, который выпрыгивает из табакерки, но только очень-очень медленно. Спокойно. Неумолимо. Улыбка становилась все шире и шире, и казалось, что она вот-вот разорвет его лицо пополам.
Улыбка Чеширского кота. Кота, играющего
Дойл стонал и напрягал все силы. Стиснув зубы, он пытался остановить натиск Алекса, но тот двигались вперед, заставляя Дойла отступать, прижимая его к земле.
Улыбка не сходила с лица Грэйджа.
И вот Дойл лежал на спине, и палка упирается ему в горло под тяжестью его копья. Алекс, сияя, смотрел на него сверху вниз.
– Мне надоело играть, малыш, - сказал он, обнажая клыки.
– Пришло время умирать.
Он выхватил копье из его рук так легко, как будто отобрал его у ребенка. Одним взмахом запястья он переломил копья в руках, показывая, насколько силен, насколько он был силен все это время. Как жестоко он играл с Дойлом.
Половину разломанного шеста он швырнул через плечо, заставив перелететь через всю поляну. А вторую половину вонзил в Дойла. Вонзил не заточенным концом, а противоположным, заканчивавшимся множеством острых обломков. Казалось, он опустил его без малейшего усилия, но Дойл закричал. Алекс повторял это движение снова и снова, и каждый раз из груди парня исторгался крик.
Рот Наташи открылся в безумном вопле, будто удары наносили ей.
Она никогда раньше не слышала, чтобы Дойл кричал от боли. И ей не надо было объяснять, какой должна была быть эта боль. Ей не надо было объяснять, потому что все его эмоции переживала она. Что если он еще не умрет, то вот-вот умрет. Что Алекс, который уже занес руку, собирается покончить с ним последним мощным ударом.
Стрела пролетела через всю поляну, и поразило Алекса в самую середину спины; она застряла там и подрагивала. Палка выпала из разжавшихся пальцев Алекса, безумная улыбка исчезла с лица. Секунду он стоял, раскинув руки, а потом обернулся. В его спине дрожала стрела.
Голос зазвенел, мягкий, полный страхом, волнения. Она произнесла всего четыре слова, но они изменили все:
– Отойди от него!
Алекс зарычал; это рычание напомнило ей о древних хищниках, о саблезубых тиграх, о мамонтах, а красивое лицо превратилось в искаженную яростью маску.
Он завел руку за спину, стараясь ухватиться за стрелу и выдернуть ее, но она вонзилась слишком глубоко. Выстрел был сильным.
– Наташа?
Наташа стояла на краю поляны, между дубами. Она делала шаг в их сторону, потом другой.
Алекс был в ярости. Одного взгляда на его лицо хватило бы, что бы никогда раньше его милое лицо такое яростное, едва сдерживаемое бешенство.
– Отойди от него, - повторила она почти шепотом, не сводя глаз с Алекса, и сделала еще один шаг.
Грэйдж снова зарычал, но его руки перестали лихорадочно ощупывать спину.
– Идиотка! Что ты творишь?
Ее голос не стал громче:
– Отойди от него.
Она почувствовала,
– ... пока я не выстрелила еще раз.
– Что с тобой?
– спросил он, Наташа не уделила внимание его словам. Казалось, она видит перед собой только его горло, только его грудь, где бьется сердце, в которое она собиралась выстрелить.
Алекс злобно смотрел на нее, не обращая внимания на стрелу направленную в него.
– Он хотел тебя убить, - сказал юноша, пристально смотря на нее.
Темные голубые глаза внимательно смотрели на него.
– Я не допущу, чтобы он погиб!
Несмотря на потерю крови, у светловолосого парня явно осталось еще много сил. Он кинулся на Эмми так неожиданно и быстро, что увернуться было невозможно. Наташа шлепнулась на спину к его ногам. Алекс над ней склонился, она оттолкнула его ногами в грудь и сделала кувырок назад, готовая к бою.
Алекс снова ее атаковал, но девушка ловко увернулась. Юноши было нелегко с ней сражаться. Наташа стала сильнее и быстрее. От нанесенного удара по лицу, Алекс опешил, тем самым открыв грудь для удара.
Но это был Алекс, которого она любит.
Те же противоборствующие чувства нахлынули на Наташу, любовь и одновременно ужас. Однако на этот раз она пробилась сквозь любовь и атаковала его, не дрогнув. Вот только практически без толку - бить его было все равно, что колотить по бронебойному стеклу. Он оттолкнул ее, и она пошатнулась, но лук из рук не выпустила и тут же снова бросилась в атаку. На этот раз он вцепился в лук, вырвал его из ее рук и бросил на землю с такой легкостью...
Лишившись даже такого жалкого оружия, она снова могла полагаться только на силу собственного тела. Именно это Наташа и делала на протяжении нескольких последних дней, когда они пробрались на базу Вэиел; правда, тогда ее подстраховывали товарищи. И ни один из тех охранников не походил на Алекса. Застать его врасплох практически невозможно.
Одним ударом он оттолкнул ее от себя, перевернувшись, Наташа упала на землю, рядом с ней лежал лук.
Она схватила лук, но девушка была в отчаянном положении. Наташа снова бросилась на Алекса, изо всех сил размахивая луком. Наверно, он причинил бы вред, пусть и небольшой - если бы врезался в него. Однако этого не произошло. Алекс перехватил его, вырвал из ее рук и бросил на землю. Продолжая действовать, Алекс поймал Наташины руки, не давая ей ни ударить его, ни дотянуться до чего-то еще. Он так крепко держал ее, что, наверно, мог бы сломать кости, но она продолжала вырываться.
– Приди в себя.
Брыкаясь, они переместились ближе к дереву, и девушка пробежалась по стволу дерева, Алекс ничего не ожидал подобного, его колебание, позволило ей вырваться из его оков. Она перемахнула через него и приземлилась на ноги за спиной, Грэйдж развернулся к ней лицом...
Наташа вонзила стрелу, острый наконечник стрелы проскользнул между ребер прямо в сердце
Он потрясенно распахнул глаза и раскрыл рот. Это был не смертельный удар, но она причинила и себе боль!..