Боль
Шрифт:
– Спящая красавица проснулась.
Этот голос... этот удивительный голос, сладкий как мед. Он обволакивал ее, и с ним пришло понимание невероятного: "Я жива. Я жива. И Дойл здесь".
Видеть его она не могла, но почувствовала на своих губах улыбку.
– Ты моя сиделка?
Судя по звукам, он встал с кресла и подошел. Он сверху вниз смотрел на нее, широко улыбаясь - большая редкость для него. Наташа попыталась сесть, но он остановил ее.
– Нет-нет, ты должна лежать.
Боль в груди подтверждала, что он прав. Сознание прояснилось,
– Тогда подойди ближе, - попросила Эмми.
– Хочу видеть тебя.
Он задумался на мгновение и скинул туфли. Повернувшись на бок - что заставило ее поморщиться от боли - и слегка поерзав, она освободила место на краю постели. Он лег рядом, положив голову на ее подушку. Их лица разделяло всего несколько дюймов.
– Так лучше?
– спросил он.
– Гораздо.
Своими изящными длинными пальцами он отвел от ее лица волосы и погладил по щеке.
– Как ты?
– Есть хочу.
Он негромко рассмеялся и осторожно скользнул рукой по ее телу, остановившись на животе вроде, как обнял ее.
– Естественно. Пока им удавалось вливать в тебя только бульон. Ну и всякое внутривенное питание. Думаю, ты подсела на сахар.
Наташа сморщилась. Терпеть она не могла всякие иглы и трубки; хорошо, что, очнувшись, она ничего такого не увидела.
– Сколько я была без сознания?
– Несколько дней.
– Несколько дней...
– Она вздрогнула и подтянула одеяло - ей вдруг стало холодно.
– Я не должна была выжить.
Эти выстрелы... слишком сильные... слишком близко к сердцу. Или прямо в сердце? Она приложила руку к груди, не имея представления, куда именно попали пули. Болело все.
– О господи! Алекс, я его видела.
Перед глазами появился те моменты взрыва и после выстрела.
Дойл померк.
– Да, он вовремя вышел из шахты. Уж, слишком быстро может двигаться.
– Был?
– До нее не доходило. Как еще она могла выжить? На ум пришел удивительный ответ.
– Тогда... я видела, как он себя укусил! Признай, у меня не было шансов выжить!
Она знала ответ и помнила выстрел.
– У тебя не было шансов, пуля проникала к сердцу...
– Дойл помолчал; в конце концов, это была деликатная тема.
– В общем, он не дал бы тебе умереть. Алекс дал тебе свою кровь и раны зажили, но тело не забывает боль.
Наташа опешила, ей снова дали его кровь! Она вспомнила еще кое-что.
– Тайлер. Он с Розмари бросились на мое спасение!?
– Да. Тайлер вместе с Алисой упали в море.
– Что?
– Они живы, Наташ.
– Его лицо сохраняло серьезность, но в голосе слышались веселые нотки.
– Никто из наших не может понять, зачем Тайлер защищал тебя все это время. И твои раны... скверные, по правде говоря... Никто не думал, что ты выживешь.
– Защищал?..
–
– Он даже не пытался защитить меня.
– Это он заставил Димитрия вытащить тебя из шахты. Я слышал, как Розмари отдала ему приказ защищать тебя. Именно тогда когда ты падала с моста, он спас тебя и стал выводить из здания. Он хотел остановить Алису, ей дали приказ убить Женю, а не тебя.
Понадобилось некоторое время, чтобы освоиться с мыслью - ее раны исцелились с помощью крови Алекса. Что же, вполне возможно. Ее защитником был Тайлер.
– Алиса... что с ней?
Его лицо вытянулось.
– Дженсен с Катариной и Юрой пытались ее поймать сразу, но она ускользнула. Дженсен с Костей и Джейн пытаются ее найти, но пока безуспешно.
– Принять то, что родная сестра стреляла в меня самое сложное, что я делала в жизни. Сражаться с охранниками Вэиел и то легче.
Наташа сморгнула слезу.
– Знаю. Я и сам с трудом принимаю.
– В его глазах появилось отсутствующее выражение; что ни говори, он знал.
– Но она сделала свой выбор хоть и не сама, но с рук ей все так просто не пройдет!
Она не смогла сдержать слез.
– Ясное дело, но есть одно но. Скоро, наверное,... я не хочу больше испытывать такую боль!..
Голова закружилась - от боли и от страданий. Груз боли не только физической, но и особенно душевной, было выше ее сил. Наташа не знала, как быть и что делать. Обвинения на родную сестру, казалось, годами будут мучить, а теперь... Теперь, что делать? Как с этим жить?
Дойл прижался щекой к ее лбу, понимая ее. Наташи хотелось, чтобы так продолжалось вечно, только он и она, без всякой охраны и сражений.
– И что теперь?
– спросила она, дрожащим голосом.
– Не знаю.
– Он потерся щекой об ее лоб.
– Просто я так рад... так рад, что ты жива. Я уже столько раз был близок к тому, чтобы потерять тебя. Когда я увидел тебя на земле, а вокруг все это столпотворение... Я чувствовал себя ужасно беспомощным. И понял, что ты права. Нельзя так жить и особенно тебе. Этот твой взгляд в конце... Я понял - ты хотела смерти, чтобы все закончилось.
– А ты сомневался,... Что останусь жива?
Слезы хлынули новой волной.
– Нет. В смысле, я думал, что ты хочешь гибели. Понял, что ты действительно такая жизнь не по тебе. Ты так перепугалась за брата и сестру, не осознанно думая, что они мертвы, но это не так. Ты хотела смерти, что бы жить там спокойно!
– На самом деле сидя в клетке, я этого и хотела.
– А я всегда считал, что у тебя хватит сил.
– Он чуть отодвинулся и посмотрел на нее.
– Именно это сдерживало тебя. Семья. И угроза жизни Жени, выстрел родной сестры и мысль о гибели Алекса... это добило тебя. Признай. Ты разбита. Что бы ты ни сказала, что у тебя хватит сил жить с этой болью дальше, я не смогу этому поверить... не смогу поверить, что ты забыла о боли. Мне кажется, ты обманываешь себя!