Болевой прием

Алтынов Сергей Евгеньевич

Полчаса сна, затем даю пару наставлений разбуженной Ольге и отправляюсь по адресу воинской части, где служит подполковник Шорников, поскольку живет он там же, в офицерском общежитии. На сей раз я использую личный транспорт – подержанный джип, приобретенный мною пару недель назад. Я редко им пользуюсь, в спецслужбе о средствах перемещения (как и о квартирах) никто не оповещен.

На КПП воинской части, где служил подполковник Шорников, я показала свою вторую ксиву прикрытия, где значилась журналисткой несуществующего, но имеющего

громкое название издания.

– Утром была журналистка, – ответил мне дежурный прапорщик. – Только это вроде не вы были...

Я лишь передернула плечами, но внутренне насторожилась. Утром журналистка, вечером журналистка. Видимо, такого же телосложения, как и я, одним словом, сходство есть...

– Все равно Сергея Владимировича утром не было, – продолжил прапорщик. – Полчаса назад вернулся из учебного центра.

С этими словами прапорщик протянул мне телефонную трубку внутренней связи, по которой тут же соединил меня с подполковником Шорниковым.

– Мы с вами договаривались на прошлой неделе об интервью, – произнесла я не моргнув глазом, представившись журналисткой.

– Что-то не припоминаю, – не очень вежливым тоном отозвался невидимый Сергей Владимирович.

– Ну, может быть, не с вами, а с кем-то из вашего командования, – чуть сдала назад я.

– И что вы хотите? – тем же нелюбезным тоном спросил Шорников-младший.

– Я же вам объяснила – интервью.

– У меня нет времени.

Какой-то хамовитый неотесанный мужик. Чувствуется, что с трудом сдерживает себя, чтобы не послать меня на три известные буквы.

– Вы знаете, я ехала к вам сюда за восемьдесят километров, – чуть преувеличила я. – Думаю, вы могли бы сказать хоть пару слов.

В трубке возникла пауза. Мне показалось, что подполковник просто положил ее на стол, а сам отправился заниматься своими неотложными делами.

– Вы меня слушаете? – мне невольно пришлось первой нарушить паузу.

– Да, – уж совсем грубо отозвался подполковник. – Вам десяти минут хватит?

– Ну... Да, конечно, – быстренько, пока он не раздумал, согласилась я.

Положив трубку, я перевела дух и вытерла вспотевший лоб. Бывают же такие трудные в общении люди.

– Не обращайте внимания, – успокоительно произнес прапорщик, точно слышал весь разговор. – Он вообще-то хороший мужик. Только... Хмурый, одним словом, – после паузы подвел итог охранник КПП.

– Что вы сказали? – переспросила я.

– Хмурый, – повторил прапорщик. – Позывной у него такой был. Ну, радиопозывной, там, в Чечне... Он и в самом деле такой немного.

«Совсем даже не немного!» – мысленно возразила я, а вслух произнесла:

– Спасибо, учту! Если сейчас появятся еще какие-нибудь журналисты, не говорите, что я здесь. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул охранник, но тут же уточнил: – Межведомственная конкуренция?

– Она самая, – кивнула я.

– Гончаров, проводи! – распорядился прапорщик, окликнув находящегося при КПП рядового.

Передвигаться по воинской части журналистам без провожатого никак нельзя. Рядовой Гончаров

довел меня до кабинета, находящегося на первом этаже белокирпичного армейского здания, и сдал меня подполковнику Шорникову из рук в руки. Сергей Владимирович поприветствовал меня, встав из-за служебного стола, вялым кивком головы. Шорников-младший, он же Хмурый, оказался среднего роста, худеньким мужичком лет тридцати пяти. Одет он был в камуфляж, а на голове вместо голубого берета или «афганки» красовалась офицерская фуражка. Видимо, он только что зашел в кабинет и еще не успел ее снять. Мне Шорников-младший не слишком понравился, довольно заторможенный, с каким-то угрюмо-недоверчивым выражением лица. Похоже, явные напряги с чувством юмора, а это очень плохо. Пожалуй, привлекали в нем лишь глаза – большие и синие.

– Что вы хотите? – первым переходит к делу он.

Он платит мне той же монетой. Похоже, как женщина я ему совсем не нравлюсь. Это означает, что он любит знойных восточных брюнеток, либо, напротив, славянок с излишками форм, типа моей новой знакомой Ольги. Я же ни то ни другое.

– Всего три вопроса, – отзываюсь я и мило улыбаюсь.

– Давайте свои вопросы, – подгоняет меня он, сняв наконец фуражку и повесив ее на крючок.

– Вопрос первый – численность личного состава вашей ВЧ, второй вопрос – передвижения и дислокация вверенного вам батальона, и третий – тактико-технические характеристики недавно поступивших образцов нового вооружения.

Я по-идиотски, в лоб, выложила ему три основных вопроса, которые интересуют разведку вероятного противника. Мне нужно как-то расшевелить этого Хмурого, заставить сменить его нелюбезную линию поведения.

– Неслабо, – только и произнес в ответ подполковник.

При этом ни его лицо, ни синие глаза не изменили выражения. Нервно дернулись ладони. Они у него отнюдь не десантные, на саперные лопатки не похожи. Скорее как у музыканта – узкие, с тонкими, ловкими пальцами.

– Чего вы все так любите дурочку валять? – спросил он, чуть смягчив интонацию.

– А почему вы так грубы с женщиной? Это ваш стиль общения с дамами, или лично я вам чем-то неприятна? – мне ничего другого не оставалось, как пойти на него в наступление.

– У меня мало времени, – в который раз, вернувшимся тоном, отозвался подполковник.

Опять двадцать пять! Хмурый, он и есть Хмурый, ничем его не проймешь! Однако юмор мой он понял, реагировать и обижаться не стал, уже неплохо.

– У меня тоже мало времени, – кивнула я. – Речь пойдет о вашем брате Павле.

Приходится брать быка за рога, иначе он попросту выставит меня за дверь. В лице его вновь ничего не дрогнуло. Зато он быстро поднялся из-за стола и направился к выходу.

– Подождите меня здесь, – только и произнес при этом он.

О, армейский дубовый пенек с ушами! Сейчас он попросту запрет дверь, вызовет особистов, фээсбэшников, еще черт знает кого! Дескать, разбирайтесь, по вашей части – пришла какая-то девица, интересуется пропавшим братом... На окнах стальные решетки, которые не всякий взрывной заряд возьмет.