Болевой прием

Алтынов Сергей Евгеньевич

– Вы что, серьезно? – только и выговорила Ольга, вторично попытавшись освободить руку.

– Где труп Павла? – с этими словами я притянула Ольгу к себе, второй рукой достав пистолет.

Женщина тоненько ойкнула. Коротенькие брови поползли вверх, глаза округлились еще сильнее, но больше не стали.

– Какой труп?! – пробормотала она. – Через полторы недели увидите своего Павла! Отпустите мою руку!

Я ослабила хватку, Ольга вырвалась и отступила от меня на полшага.

– Значит, Павел Шорников жив?! – спросила я.

– Конечно. А вы что... всерьез приняли все мои слова?! Игра закончится, и он вернется...

Вы же должны быть в курсе?!

«А как же иначе, корова ты белесая!» – мысленно произнесла я. Сама же в ответ лишь молча передернула лицом. Вот и прояснилось. Выходит, этот «секретоноситель» играл в какую-то идиотскую игру?! А его охрана ни сном ни духом об этом не догадывалась?! Да, сейчас в моде всякие ролевые игры, всякий флэш-моб, вечеринки в духе «пиров Вальтасара и ночей со Сталиным»...

– И каковы правила этой вашей игры? – спросила я примирительным тоном.

– А у вас пистолет настоящий? – вопросом на вопрос отозвалась Ольга.

– Это не важно, – убирая оружие, махнула рукой я. – Ну так...

– Вы, наверное, жена Павла? – осведомилась женщина. – Или... Ой, извините... Подруга?

– Подруга, – кивнула я. – Говорите правила игры и где теперь искать Павла, он срочно мне нужен.

– Восемь человек, в том числе я и Павел, играем в наемных убийц. Каждый из нас получает заказ, и каждый при этом заказан сам. Друг с другом мы не знакомы, но имеем фотографию заказанного и его адрес. Наша задача его выследить и ликвидировать.

– Как ликвидировать?

– Из пистолета с краской.

– Вы выслеживали Павла?

– Да, но я делала это слишком долго, и руководитель игры лишил меня возможности убить Павла. Он сказал, что задача усложняется, я должна похитить его. А убить лишь после похищения. Игра, дескать, усложняется, причем по моей вине. Я ответила, что не знаю, как это сделать, тогда он сказал, что сам похитит Павла, а мне вместо него заказал Кирилла... В свою очередь я тоже кому-то заказана, но меня пока еще никто не выслеживал и никто не покушался. Вот жду со дня на день... Кстати говоря, заговаривать и входить в доверие к жертве по условиям игры запрещено.

– А кто Руководитель игры?

– Не знаю. Мобильный у него все время меняется... Себя он именует Графом. Носит бороду и темные очки.

Чертовщина какая-то. Однако Ольга говорит правду, в этом я не сомневаюсь. Выяснять дальше?

– Ольга, а зачем вам это было надо? Игра какая-то дурацкая, для пацанов? – спросила я.

– Чтобы скучно не было...

В самом деле! Эта Ольга – одинокая, скучающая барышня. Маринина с Поляковой надоели, захотелось самой поучаствовать в чем-нибудь эдаком... Но как на эту удочку мог попасться секретоноситель Шорников?! Впрочем, теперь это не мое дело. Я практически нашла Шорникова, точнее, нашла нить, за которую можно вытянуть все остальное. А это уже дело генерала Прохорова и его подчиненных. Пусть допрашивают эту Ольгу, ищут Графа, Кирилла, «убитую» Марину. А также пусть Сократ Иванович выяснит, кто заказал меня и кто из его коллег столь не заинтересован в успешном раскрытии исчезновения Павла Шорникова. Я же, как только сообщу все это генералу, буду совершенно свободна.

– Оля, все это на самом деле несколько серьезней, чем вы предполагаете, – произнесла я довольно-таки банальную фразу.

– А вы...

– Я из ФСБ, – кивнула я, предвосхитив ее вопрос. – Подождите,

я сейчас...

Достав мобильник, я набрала телефон Прохорова. Личный номер генерала не отвечал. Тогда я набрала дежурный телефон штаб-квартиры. Мне ответил голос полковника Губанова, первого заместителя Сократа Ивановича, одного из немногих сотрудников спецслужбы, знавших меня в лицо и посвященных в наши совместные с генералом Прохоровым дела.

– Евгения, где вы? Немедленно приезжайте к нам!

Голос у полковника взволнованный, такой у опытных спецслужбистов бывает лишь в крайних ситуациях типа «Норд-Оста».

– Где Сократ Иванович?

– Он погиб... Два часа назад взорвался в собственной машине.

Глава 4

Не прошло и часа, как я была в штаб-квартире. В кабинете генерала Прохорова, помимо меня, было еще трое. Полковник Губанов, майор Кириков и старший лейтенант Пирогов, тот самый полнеющий очкарик. Все трое были теми немногими посвященными, которые работали непосредственно со мной, кроме Сократа Ивановича. Существовало еще два офицера, но один сейчас находился в госпитале, другой недавно погиб. Таким образом, о моем существовании и выполняемых мною задачах знали в подробностях лишь эти трое.

– Сел в личную машину, хотел на обед съездить домой... – Губанов смотрел на меня, но так, точно я была прозрачным стеклом, а он смотрел сквозь него. – Два квартала проехал – взрыв. По счастью, никто из посторонних граждан не пострадал.

Некоторое время сидим молча. Можно сказать, чтим память, хотя ее полагается чтить стоя.

– Евгения, вы начали работать по направлению, которое дал вам генерал? – нарушил затянувшуюся паузу Кириков.

Майор Кириков среднего роста, коренастый крепыш, возрастом ближе к сорока. В прошлом служил в погранвойсках на таджикско-афганской границе, я называю его Пограничником. У него короткая армейская стрижка и выправка строевого офицера. Он, как мне кажется, немного недолюбливает меня, я плачу ему той же монетой.

– Разумеется, – отвечаю я, еще не зная, стоит ли рассказывать обо всех подробностях, про Ольгу и дурацкую игру, в которую якобы играл Павел Шорников.

– Доложите о результатах. – Пограничник строг по-казарменному.

– Я не в армии, вы не старшина, – ставлю я на место Кирикова весьма нелюбезным тоном.

– Не надо так, Евгения Федоровна, – голосом арбитра встревает в беседу полковник Губанов. – Считаете нужным что-то сообщить нам – сообщите, не считаете – не сообщайте.

Губанов знает меня не первый год. И знает, что казарменный тон не для меня... И тут я решаю вызвать огонь на себя! Пусть знают про Ольгу и про то, что я сейчас немедленно отправляюсь к ней.

– Может быть, вам нужна дополнительная охрана? – выслушав мою историю, спросил очкарик Пирогов.

– А вы считаете, что Ольге что-то угрожает? – спрашиваю я.

В ответ Пирогов лишь неопределенно качает головой, затем переводит взор на полковника. Антон Пирогов, скорее всего, какой-нибудь генеральский или полковничий сынок, недавно окончивший академию ФСБ. Однако то, что Сократ Иванович решил свести меня с ним напрямую, говорит о том, что этот Пирогов чего-то стоит. И тогда на пустыре Антон вел себя вполне достойно, вовремя ушел с огневой линии и даже сам в воздух пальнул. Его я буду называть топ-менеджер.