Болевой прием

Алтынов Сергей Евгеньевич

– Мы уже направили туда свои группы, – отозвался тот, что из ЧОПа.

– Одну вашу группу чуть не взяли в плен, – только и сказала ему я. – Да нет, к воде он не пойдет...

Что говорить дальше? Вновь нести чушь, что Хмурый попытается покинуть территорию, попробует форсировать забор и проволоку под током?! Самое смешное, что я уже представляла, где сейчас подполковник Шорников. Неужели мне придется его выдать?! Или продолжать валять дурака? Надо дать Хмурому время осуществить задуманное, а в том, что он

задумал именно ЭТО, я сейчас не сомневалась.

– Про гамбит Фалькбеера слыхали? – спросила я, обращаясь к закодированному.

– Нет, – покачал морщинистой физиономией тот.

Не искушены спившиеся службисты в шахматных тонкостях, куда им до студента Л.

– Это плохо, – покачала в ответ головой я.

– Слушай, дочка, кончай дурака валять!

– Еще раз назовешь меня дочкой, будешь зубы вставлять! – рычу на него я, точно бультерьерша.

Сам должен понимать, что я не в восторге от такого «родства». И знать свое место. Закодированный умолкает, вытирает короткопалой пятерней вспотевший лоб.

– Вот слушайте! – медленно растягивая слова, начала я. – Сергей Шорников профессиональный разведчик-диверсант. Так?

– Так, – кивнули закодированный и тот, что из «Парадигмы».

Я подняла вверх указательный палец, но со словами не торопилась. Надо было протянуть время как можно дольше. Чтобы подполковник Шорников осуществил свой замысел до конца.

– Вот он расправился с Лесли, уложил своих конвоиров, что дальше? – спросила я.

– Пытается уйти на максимальное расстояние, – ответил чоповец.

– Скорее попытается разведать местность! Это первое правило разведчика! – проговорила я.

– Точно, доч... Извините! – поспешно затряс лысеющей головой закодированный.

В ответ я лишь махнула рукой.

– Анекдот про чукчу помните? – вновь пошла в сторону я.

Оба неопределенно покачали головами.

– «Стоит чукча на посту.

– Стой, стрелять буду!

– Стою.

– Стреляю».

Закодированный нервно дергает испитой рожей, но молчит. Чоповец усиленно пытается сообразить, при чем в данной ситуации чукча, но тщетно. Поэтому, не сдерживаясь, выругивается непонятно в чей адрес:

– Вот говно, б...

– Да вообще все говно, – поддерживаю его я, но тут же добавляю: – Кроме мочи! – И вновь перехожу к существу вопроса. – Таким образом, вырвавшийся из особняка подполковник изучает близлежащую местность, возможности отхода, занятия огневой позиции, – продолжила я. – За этим занятием его и застают ваши люди, – кивнула я чоповцу. – Подполковник довольно умело противостоит им и вновь скрывается... Что он будет делать дальше? Уходить глубоко в лес? Строить шалаш, добывать огонь трением? Пробиваться к забору, который он уже видел и знает, что форсировать его нереально?

Чоповец и закодированный лишь пожали плечами. Ни один из вариантов не

подходил для разведчика-диверсанта.

– Профессионал уровня Шорникова всегда постарается действовать на хорошо знакомой, изученной заранее территории. Где здесь такая территория, до которой подполковник может быстро добраться?

«Скорее всего уже добрался!» – мысленно успокоила себя я.

– Неужели... он вернется в особняк? – первым догадался закодированный.

– Именно! – впервые одобрительно посмотрела в его сторону я.

Чоповец тем временем уже связывался по рации со своими людьми.

Мы приблизились к особняку, и тут из раскрытой форточки второго этажа послышался громкий голос Александра Александровича:

– Я – заложник! Подполковник у меня! Он вооружен!

Это мы и так знаем, дробовик – оружие на коротких дистанциях серьезное.

– Опоздали, – махнул рукой чоповец.

Закодированный же лишь усмехнулся и как-то странно, чуть ли не заговорщицки посмотрел на меня.

– Всем покинуть особняк! – продолжил команды Граф. – Это мой приказ!

Сейчас Граф спасал свою шкуру, но голос его не дрожал. Своей знатной породе он старался соответствовать даже в такие минуты. Представляю, как Хмурый вернулся в особняк, вырубил охрану при входе, а затем предстал перед ничего не подозревающим, допивающим свой коньяк Графом. Их схватка была короткой, времени Хмурому было отпущено мало... Приятно не ошибиться в человеке! Однако закодированный явно испытывает скрытое торжество! Или мне уже начинает мерещиться?!

Особняк между тем поспешно покидали находившиеся внутри люди Графа. Его приказы они привыкли исполнять беспрекословно.

– Ведите переговоры, – произнес закодированный. – Но если Александр Александрович погибнет, первая пуля вам.

С этими словами он быстро отошел от меня шагов на пять. А меня тут же окружили трое ребят, вооруженных пистолетами-пулеметами. Первая пуля мне, остальные Хмурому. Расклад понятен.

– Сергей! – крикнула я, сложив ладони рупором. – Что ты собираешься делать?!

– Хочу, чтобы Саня выполнял правила своей же собственной игры, – раздалось из форточки. – Победителю предоставляется дополнительный ход, а я уже победил несколько раз... Пусть освободит Павла!

Подполковник играет свою партию. Сильно обиделся, что его решили использовать как грушу для тренировок Лесли. А что сейчас делать мне?! Если Граф будет убит, убьют и нас, это вне всяких сомнений.

– Александр Александрович! – окликнула я Графа.

Нас разделяло метров восемь. Окна были зашторены наглухо, и форточка являлась единственным средством переговоров.

– Я не могу отпустить вашего Павла сию минуту! – отозвался Граф. – Нужно время!

– Я готов ждать, – согласился Хмурый.