Больная
Шрифт:
– Да вроде ходишь.
– Так меня выписывают скоро.
Сразу словно набежали тучи.
– Блин, жаль, – осеклась. – Ну в смысле… ну ты поняла.
– Ты о том, что дружить не с кем? О, да! Сама две недели маялась. Вот хоть ты приехала.
Новенькая деловито протянула руку. Пожали.
– Вера.
– Для друзей – Лиз.
– И когда выписывают?
– Послезавтра. А до того заходи, в картишки перекинемся.
На «тихом часу», который случается ежедневно после обеда, как стало понятно по местным порядкам, без особой надобности палату покидать нельзя. Вера вроде намеревалась погостить у Лиз, но нянечка, как какого-то
В подобных местах время меряется приёмами пищи. За исключением лечения – это главные события дня. Но судьба в очередной раз оказалась неблагосклонна. Если остальным на полдник – йогурт с печенькой и яблочко, то тем, у кого больной желудок – две таблетки. Одна невыносимо горькая, вторая просто мерзкая.
Когда изжога поутихла, Вера была готова пообщаться с мамой. Рассказать о маленьких печалях и радостях своей жизни. Даже если та по обыкновению просто выслушает – уже поддержка. Рука нырнула в дорожную сумку за телефоном. В боковом кармашке его не оказалось. Пришлось пошебуршить тщательнее. По ходу выкладки предметов волнение нарастало. В пятый раз исследовав всё вдоль и поперёк, Вера села прямо на пол.
– Шухер, ты не трогала мои вещи?
– Нужны мне они триста раз, – ответила та беззлобно. Но, видимо, почувствовала, как наэлектризовался воздух, и добавила: – А что?
«А ничего! Всего лишь мобильный телефон! Эта пигалица, поди, их отродясь не видела, так что разжёвывать бессмысленно».
Да и прожигая взглядом потасканную обложку «Одного дня Ивана Денисовича», хозяйка Нокии поняла – соседка ни при чём. Свидетель из неё, как из слепо-глухо-немого.
Голова опустела. Вера, по собственным ощущениям, сейчас думала как будто бы спинным мозгом, и мысли эти были единственно верными. Жар лизнул кожу, вспыхнул на лбу и щеках. Заболел живот, желчь подкатила к горлу. Трудно контролировать себя, недомогая. Даже если это самоубеждение.
Единожды ошибившись дверью, широким шагом вошла в нужную палату. Гадкий мальчишка сидел на кровати в позе лотоса. Дёрнулся было назад, да отступать некуда – ударился спиной о ребро подоконника. Взглядом хищника незваная гостья выцепила рюкзак из тумбочки. На пол посыпалось содержимое: одежда, детали металлического конструктора, походная кружка и прочая ерунда. За спиной кудахтали сокамерники перепуганного паренька. Хулиганка не слышала ничего, кроме своего пульса.
Каряя радужка глаз словно окрасилась кровью, внушая несчастному праведный ужас. Девушка взяла того за грудки. Стянула с постели, как мешок картошки. Рявкнула:
– Где он? Говори!
Умалишённый играл вселенскую смятенность. Кролик в объятиях кобры. Из человека с таким выражением лица обычно и слова не вытянуть.
Какой-то парнишка возомнил себя героем, кликнул из своего угла:
– Не трогай Аяза!
– Не прикидывайся. Это ты его стащил, – тряхнула. – Дурака включил?
– Это как называется?!
Примчавшаяся на шум медсестра вырвала ворот мальчишеской кофты из тисков. Оттащила девчонку. Заглянула ей в глаза, и только тогда та её увидела.
– Ты что творишь?
Зачинщица
– Он украл мой телефон!
Дама в белом обернулась на секунду. Выражение её лица в этот момент осталось для пациентки неизвестным.
– Так, успокойся. Спокойно… Давай по порядку.
– Угрожал. Клянчил деньги. Выслеживал. Он больной! – Вера махнула кулаками в его сторону. Такой невинный был у него вид. Да и сам какой-то… тормоз.
– Ну! Аяз и мухи не обидит. А вот ты всё это зря устроила.
– Чего?! Вы слышите меня?
– Смотрю, уже похозяйничала, – медсестра обвела взглядом кучу тряпья, на которой стояла. – Так что, нашла?
В тугой тишине, где даже зрители, набежавшие из коридора, не дышали, было слышно, как скрипнули зубы.
– Нашла, спрашиваю?
Вера фыркнула. Дама смягчилась.
– Давай так – ещё раз поищешь у себя. Если что – пройдёмся. Дети, – обратилась она к ребятне. – Поможем девочке? Поищем телефон?
– Да! – поддержали игру остальные.
Переполошившую всё терапевтическое отделение повели к выходу из палаты. Удостоив Аяза на прощание угрожающим жестом, проведя большим пальцем поперёк шеи, она последовала за медсестрой. Он так и стоял, вцепившись в крашеные железяки.
Разумеется, поиски не увенчались успехом. Все помладше посматривали на обокраденную с опаской, медики – устало и несколько раздражённо. Шухер сделала вид, будто ничего не слышала. Одна Лиз молча положила руку на плечо, когда настала очередь осмотра её тумбочки. Вера сдалась уже когда Нокию не нашли у Аяза. Мобильный телефон – игрушка редкая и дорогая. Кто, если не этот..? Неприятно ошибаться. И теперь немного совестно. Изжога разыгралась как в наказание.
Юная художница понадеялась, что эмоции поутихнут, если излить их на лист бумаги. Сам результат устроил, но оттого только тоскливее стало. Не проронив за вечер более ни слова, залезла под одеяло с головой, чтобы уснуть до отбоя. И этот план пошёл прахом.
День 3
Вера спешила воспользоваться заманчивым приглашением, и время после лечения до обеда решила скоротать у Лиз. В чужой палате её ждал сюрприз – добрая треть отделения сидела тут кружком – на кроватях, на полу. Новенькая смело встретила десятки взглядов, нацеленных на неё.
– Здорова, мелюзга.
Ответы получила однотипные по содержанию, но отличные по существу. От дружелюбно-бодрых, до нерешительно-опасливых. Конечно, странно и нерадостно наблюдать здесь такую толпу. Складывалось впечатление, что никуда-то от них не деться. Но вроде сборище мирное. А главное – нет Аяза. Встречаться с ним хотелось меньше всего.
Нисколько не смущённая тем, что своим визитом прервала общение, Вера прыгнула на койку Лиз. Видимо, подружка не разрешила остальным занимать место рядом с собой. Не обращала внимания на многолюдность – тихонько занималась своим делом. Хобби её оказалось на редкость изящным – вышивка лентами. На канве в пяльцах распускались розы и маргаритки. Шёлковые лепестки переливались на солнце, как настоящие.