Больничные истории
Шрифт:
А мне вспомнился еще один случай, когда глубокой ночью позвонил один мой коллега по работе и начал плакаться в жилетку.
– Что они во мне находят? – думал я, но потом пришел к выводу, что людям без разницы, кому изливать свою печаль, лишь бы их выслушали.
У коллеги, который разбудил меня ночью просто болел зуб, и он не мог уснуть. Минут сорок он что-то мне говорил в трубку. Что именно, я, откровенно говоря не запомнил.
Но, в данном случае, я понял, что мужчина женился на студентке, возможно он работал в нашем университете, то-то его лицо показалось мне знакомым. Университет наш крупный, число преподавателей
Вернувшись перед самым Новым годом на работу, я, чуть ли не в последний рабочий день старого года, пройдя через вахту увидел траурное убранство, в виде столика, стоящей на нем вазы с парой красных гвоздик и фотографии в черной рамке, с которой смотрел на меня мой недавний сосед по обеденному столику в больничной столовой. Ниже под фотографией был закреплен текст некролога. Прочтя его фамилию, я его вспомнил. Это был наш штатный университетский фотограф. У меня дома хранится семейная фотография его работы. Дочь, тогда еще подросток 12 лет, жена и я. И это фотография нам всем понравилась.
В этот же день я выяснил о нем, что мог. Оказалось, что он был безнадежно болен раком, женат на студентке и оставил ее с годовалым ребенком на руках.
Я только так и не понял, почему он тогда, в столовой, заговорил со мной. Узнал ли он меня или просто вылил свою боль на первого встречного, которым я и оказался. Этого я уже никогда не узнаю.
История третья. Алексей.
Соседа по палате, лежащего на соседней койке звали Алексей. Ему было 42 года и лечили его от какой-то болезни легких. Он был строительным рабочим в бригаде своего брата и болезнь эту прихватил через простуду.
Однажды, он рассказал, как его лечили. Сначала, когда он поступил в больницу, а было это месяца полтора тому назад, ему сделали рентгеновский снимок легких и прописали курс каких-то дешевых антибиотиков. После положенной порции уколов сделали повторный снимок и выяснили, что очаг воспаления никуда не исчез. Собрали консилиум, который постановил, что требуется более дорогое лекарство. Когда я появился в палате, Алексею проводили третий цикл уколов, на сей раз самых сильных и дорогих антибиотиков, на приобретение которых врачи отделения получили специальное разрешение вышестоящего начальства.
Все руки у Алексея были исколоты, живого места на них не было. По ночам его мучили сильные боли, и он стонал. Три укола в день. Рано утром, часов в шесть, сразу после подъема, перед сном – в десять вечера и днем после обеда. В последнее время он иглу из вены на верхней поверхности кисти не доставал. Забинтовывал ее. Перед уколом, медсестра снимала бинт, подсоединяла к игле шприц с лекарством и его вводили. Как я понял все уколы были чрезвычайно болезненные.
Когда он мне рассказал историю своего здешнего лечения, я его спросил:
– Ты не мог сразу предложить врачам деньги на покупку хорошего лекарства? Или у тебя с деньгами напряженно?
– Есть у меня деньги, и я им их предлагал. Но, у них какие-то свои соображения на этот счет. Вот и получилось
Вскоре его отправили на третий рентгеновский снимок. Алексей пришел сумрачный и сказал, что ничего они сделать не могут. В последнюю пару недель у Алексея пропал аппетит, и он почти ничего не кушал. Если бы сейчас проводился кастинг на роль Кощея Бессмертного, то Алексей его, без сомнения, успешно прошел.
Как у нас бывает в России, когда от больного отступаются врачи, то его родственники обращаются за помощью к экстрасенсам. У меня на работе жена одного моего коллеги была целителем. Лечила она бесплатно и только узкий круг своих родных и знакомых. Когда Татьяна, так ее звали, начинала свою деятельность, то сначала работала, используя технику Пучко Людмилы Григорьевны, нашей известной целительницы, написавшей кучу книг. Однако, набравшись опыта, она разработала свою методику, в подробности которой я не вникал, да и желания такого не имел.
Вот к Татьяне я и обратился через ее мужа. От меня потребовали фотографию Алексея. Я рассказал ему о предпринятых мною шагах и спросил его разрешения обратиться за помощью к экстрасенсу. Алексей дал добро. Причем он воспринял эту помощь от меня с благодарностью и большой надеждой. Я сфотографировал Алексея своим смартфоном и переслал его портрет с помощью MMS.
Буквально на другой день у Алексея проснулся аппетит. Сначала он уничтожил все свои запасы пищи, затем перешел к моим. Я за неделю пребывания в больнице успел наесть небольшое пузо, благодаря жене, которая приносила еду каждый день. Теперь, я с чистой совестью скармливал все Алексею. А через три дня меня выписали. Когда я уходил из палаты, Алексей оставался в ней один и Новый год, скорее всего он встречал в одиночестве. Это, если не считать медперсонал. За то время, что он пролежал в больнице к нему стала регулярно захаживать одна медсестра из нашего отделения и, вроде бы, у них что-то начало налаживаться, тем более, что Алексей был холостой.
При расставании мы обменялись телефонами, и я честно пытался дозвониться до Алексея, примерно где-то через две недели, но не преуспел. Алексей рассказывал, что их бригада работала по всей территории России и даже СНГ. Где удастся заключить контракт, там и работали. Поэтому, я не очень удивился. Но, так как мне было интересно, помогла экстрасенша Алексею или нет, то я время от времени звонил. Однажды на мой звонок откликнулся мужской голос. Я радостно спросил:
– Алеша, это ты?
В ответ получил недоуменный и злой ответ:
– Какой нах, Алеша?
После этого я этот номер просто удалил из своих контактов и как закончилась эта история с его лечением не знаю и по сей день. А сам Алексей мне так ни разу и не позвонил.
История четвертая. Как я курить бросил.
В больницу я приехал на машине скорой помощи. Сначала меня повезли на томограф с подозрением на инсульт. Положили на стол и затем засунули в какую-то коробку. Сказали, чтобы я подбородок прижал к груди и не дышал, потом дышать разрешили, а про подбородок ничего не сказали. Мне было очень неудобно, что-то впивалось в шею, но я терпел. Потом томограф застучал, зафурычил, так что я сразу вспомнил фильм «Кин-дза-дза». Правда в той бочке, которая летала в фильме было просторнее и удобнее, нежели в той, в которой лежал я.