Болотник

Панченко Андрей Алексеевич

Почистив картошку и вскрыв банку тушёнки, Андрей приготовил простой, но сытный ужин. Вдвоём мы поставили палатку. Сидя возле костра, выпивая по сто грамм под хорошую закуску, непрерывно дымя папиросами, что бы хоть как-то защитится от мошкары мы продолжили разговор.

— Жутковато здесь ночевать, на этом острове как минимум шестнадцать человек погибли — Андрей зябко передернул плечами.

— Да уж. Это получается, что никто из них, попав на остров, выбраться с него не смог. Мне вот интересно, откуда здесь изба появилась?

— Я думаю, что это староверы были. Ты иконы видел? Как-то в них разбираешься?

— Нет.

Откуда? Я и в церкви не разу не был — в иконах я не разбирался, знал только, что старые иконы могут стоять очень дорого.

— А вот у меня бабка была верующая. У неё дома всегда икон много было и мне кое-что рассказывала. Так вот, на тех иконах, что в избе, лики все черные и надписей куча на полях, а та что в сундуке лежала, вообще полностью литая, оловянная. Такие иконы только у старообрядцев были, запретила церковь их использовать еще в восемнадцатом веке!

— Нифига себе. Так это получается, что этой избушке и больше ста лет может быть — новость действительно хорошая. Иконы очень старые, возможно восемнадцатого века или старше, очень ценная находка. Надо будет обязательно их забрать.

— Да, скорее всего. Я слышал, что и сейчас иногда в тайге, староверов находят, которые, даже не знают, что в Советском Союзе живут и про войну даже не слышали. А ещё, пока ты дневник читал, я шкатулку глянул, там монеты все старые, на некоторых даже Петр I изображен, ни одной нету советской. Даже николаевской ни одной нет. Золотых тридцать восемь штук, и под сотню серебряных.

Эта новость тоже была отличной. Да, монеты пробиты на сквозь, и коллекционная ценность у них относительная. Дороже ценятся монеты целые, но и так, как комплекс старинного украшения он стоят очень дорого, а в девяностые вообще в цене поднимутся. Я знал в той жизни одного мужика, который продал, незадолго до моего попадания сюда, елизаветинскую монету, номиналом в два золотых рубля, за двести тысяч рублей. На некоторые из золотых монет эпохи Петра I, цена на аукционах доходит и до пятнадцати миллионов. Осталось только убедить Андрея, что все найденные ценности пригодятся нам самим и их не стоит сдавать государству.

Надо было ложится спать, завтра будет трудный день. На всякий случай, решили ночью дежурить по очереди. Мало ли. Конечно, есть ещё и Батон, но как говорится на Батона надейся, а сам не плошай. Первым вызвался дежурить Андрей, а я, поворочавшись немного и как следует заправив накомарник под капюшон энцефалитки заснул. Проснулся я только утром, Андрюха благополучно уснул возле костра, где и продрых всю ночь, охранник хренов. Немного, для порядка, поругав своего друга нехорошими словами, я пошёл совершать все необходимые утренние процедуры. Я отлично выспался, и в душе был благодарен Андрею, за то, что своей безалаберностью он дал мне хорошенько отдохнуть. Мы, быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, поспешили вернутся на поляну.

— Разделимся или вместе пойдем? — спросил я Андрея.

— Давай вместе, чего-то стрёмно тут по одному ходить.

— Хорошо, тогда сейчас поляну осмотрим и пойдем вдоль берега пройдёмся, по кругу. Потом уже середину острова прочешем.

— Хорошо — согласился Андрей.

Осмотр поляны принес нам ещё один сюрприз.

Под развалинами хозяйственной постройки мы обнаружили новый труп.

И этот человек, тоже умер не своей смертью, но самое главное было то, в чем он был одет. Немецкий камуфляж, времен второй мировой войны, из-под которого была видна серая, полевая немецкая форма, на теле виднелись ремни и подсумки к магазинам от МР 38, две гранаты «колотушки» и автомат лежали рядом с телом. Чуть в стороне, смятый шлем Fallschirmj"agerhelm M38, в темно желтом окрасе. В черепе трупа зияла рана, нанесенная явно топором.

— Я чего-то боюсь дальше смотреть — заявил Андрей, задумчиво осматривая тело — откуда здесь немцы взялись?

— Всё страньше и страньше — процитировал я Алису из своей любимой сказки — вот хрен его знает дружище. Пока только одни вопросы.

Мы осмотрели остров вдоль и поперек и нашли ещё восемь тел. Трое были в черных ватниках и пятеро в таких же, как и на первом немце, камуфляжных комбинезонах. Они лежали в разных местах острова, иногда по одному иногда небольшими группами. Тут явно шёл тяжелый бой, между местными обитателями и немецкими солдатами. Самая живописная картина нам открылась в середине острова. Среди ветвей кустарника, переплелись кости двух человек. Один в черном ватнике, другой в немецкой форме. У обоих торчат ножи, в обрывках одежды. В черном ватнике — эсесовский кинжал, в камуфляже — самодельная финка. Они зарезали друг друга в жаркой рукопашной схватке.

На самом правом краю острова, до которого мы вчера не добрались, лежали обломки немецкого самолёта. Разломанный на двое фюзеляж, хвост лежит в болоте и на половину в него погрузился. На сломанных крыльях — немецкие кресты.

— Ежкин кот. Десять тел, на острове! Самолёт немецкий! Мы блядь куда попали?! Ты куда меня завез, зараза! Сходил в отпуск, твою мать — возмущался Андрей, несправедливо выдвигая мне претензии.

— Это Андрюха не самолёт, это десантный планер. Видишь? Ни одного двигателя нет.

— Да хоть космическая ракета! Как? Вот ты мне скажи? Как это всё сюда попало? Где был фронт и где Каменногорск?! Откуда они здесь взялись?

— Да задолбал ты уже! Я откуда знаю. Разбились они здесь, а куда летели, хрен их знает. Пойдем обломки посмотрим.

Осмотр обломков планера принес в нашу невесёлую копилку еще три тела. Эти явно разбились. Пилот и немец с офицерскими галунами на плечах нашлись в кабине планера, еще один лежал под крылом. Видны следы оказания первой медицинской помощи, истлевшие бинты на костях черепа и остатки самодельной шины, на бедре правой ноги. Видимо пострадавшего извлекли из-под обломков и перевязали.

— Может не пойдем дальше смотреть? — с тоской спросил Андрей — они же как грибы осенью после дождя, не заканчиваются.

— Да мы уже почти всё осмотрели. Если хочешь, посиди здесь я в десантный отсек сам загляну.

— Вместе пошли.

В десантном отсеке, хаотично были разбросаны ящики с боеприпасами, какие-то вьюки, разбитая рация и оружие. Пулемёт MG, несколько «шмайстеров» и винтовка с оптическим прицелом, несколько советских трехлинеек вот и весь арсенал. В тюках когда-то были продукты и походное снаряжение, гражданская одежда и красноармейская форма, но так как хвост планера лежал в болоте, всё испорчено и истлело, ткань расходилась у меня в руках от малейшего прикосновения.