Болотник
Шрифт:
Я её слушал и не мог поверить, что эта хрупкая девушка работает дояркой. Понятно, что сейчас доят коров машины, и профессия как таковая называется — оператор машинного доения. Вообще доярка — это не только человек, который приходит трижды в день на ферму подоить корову с помощью автомата. Она выполняет в течение дня довольно много обязанностей. Первичная обработка молока, подготовка оборудования и его техническое обслуживание, кормление и водопой коров, чистка и мойка, уборка стойла и всего коровника в целом. Дояркам необходимо контролировать состояние коров, а в случае
— Ничего себе! Как это возможно?
— Ну я очень животных люблю. Любая корова свой характер имеет. Без надобности скотину желательно не беспокоить. Надой молока может снизиться вдвое, если животное будет взволновано. Я своих всех, очень хорошо знаю, с телячьего возраста рядом с ними. Как породу вывели, меня к ним закрепили, я тогда ещё в школе училась, на заводе летом подрабатывала. Никогда на них не кричу и не бью. И они ко мне ластятся. Тяжело конечно, но я привыкла уже. Я раньше хотела швеёй стать, даже в Каменногорск хотела ехать, в училище поступать, но к коровкам своим привязалась, не смогла их бросить. А мама хотела, чтобы я в институт поступила, я же школу с золотой медалью закончила. Теперь, наверное, а сельскохозяйственный институт поступать буду.
Незаметно, за разговором наш стол сервировали, для Алёны, я заказал шоколадное пирожное и лимонад. Шампанское она согласилась только попробовать, сказав, что никогда спиртного не пила. Глядя в её наивные, почти детские глаза, в это легко верилось. Играла лёгкая музыка, зал ресторана постепенно заполнялся людьми.
Посидели мы хорошо. От бокала шампанского Алёна слегка опьянела и без умолку щебетала, рассказывая истории из своей жизни. Я почти не говорил, только слушал и наслаждался компанией красивой девушки, еще бы наш передовик куда-то свалил, и совсем бы хорошо было. Филлипыч, хорошо приняв на грудь, был весел, много, громко и невпопад шутил. Периодически подмигивал мне и всё нашёптывал, что бы я не упустил такую красавицу, а то он тряхнет стариной и пойдёт в атаку.
— Ээээ брат. Можно твою девушку на танец пригласить — я неожиданно услышал голос с цыганским акцентом за своей спиной. Обернувшись я увидел слегка покачивающегося, явно очень пьяного немолодого цыгана — такая красавица танцевать должна, а она весь вечер сидит. Нехорошо. Ты же, не против? — цыган паскудно улыбнулся, и взглянул за соседний столик, за которым сидело еще шестеро нетрезвых цыган, разного возраста. Очарование вечера было испорчено.
— Яв дарик (пойдём со мной — цыганский) Красавица, он не против — цыган, облокотившись на моё плечо протянул руку в сторону Алёны.
— Я тебе сейчас эту руку сломаю, и в задницу засуну — тихо приходя в бешенство прошипел я, прямо в рощу наглому уроду, стряхивая его со своего плеча.
Я медленно встал и навис над пьяным козлом, возвышаясь над ним, как минимум на две головы. С соседнего столика подскочили друзья недоумка. Мои размеры
Я взял за подбородок пьяного урода, и подняв его вверх, что бы он видел мои глаза, проговорил.
— Косяк за вами ромалы. Сейчас тебя и твою шоблу на куски резать буду, балаболки ваши на столики в ряд сложу, никакой лепила обратно не склеит! А конкретно тебе фраерок, глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Да где же это видано, чтобы черножопые утырки, по беспределу до Мишки Резака докопались и целыми ушли?!
— Извини брат, попутали — более-менее трезвый из друзей пьяного урода, попытался сгладить конфликт.
— Не брат ты мне, гнида черножопая — я прищурившись посмотрел на «миротворца» и процитировал фразу из известного пока только мне фильма — твои братья под Тамбовом на луну воют.
— Ээээ, я же говорю, извини. Выпили много, сразу бродягу не распознали.
— За косяк ответ держать надо. Да ты не бзди, я вас не больно зарежу, чик и всё. Так уж масть легла, нельзя теперь без юшки решить.
— Всё решить можно дорогой! Мы загладим. За наш счет погуляй, девушку свою угости! Бахтало тоже извиняется.
— Да-да, извини, рамсы попутал, я заглажу, отпусти только — пьяный цыганенок, попытался вырвать своё лицо из моих пальцев, но у него не получилось.
— За хавку свою, я сам разбашляюсь. Эх ладно, я сегодня чего-то очень уж добрый. Вас семеро, значит по полтиннику с вас шестерых и с этого фуфела, сотка. Итого пол косаря.
— Эээ, почему пятьсот? Четыреста же выходит?
— Я в школе плохо учился. Молодец чаворалэ (мальчик — цыганский), правильно дядьку поправил. Ну значит договорились.
— А с нас за что?! Мы же тебя не трогали!
— За кореша своего значит вписаться не хотите? А ведь это вы его в блудняк ввели. Ну хорошо, я с него одного спрошу — я нехорошо усмехнулся и сильнее сжал челюсть обмякшего цыгана. Он сдавленно замычал от боли.
— Мы всё поняли дорогой! Отпусти его пожалуйста.
— Ну раз поняли, то я жду, пока флакон у нас не закончится — я отпустил присмиревшего цыганенка и кивнув на початую бутылку водки, сел на свой стул.
Я молча разлил нам с Филлипычем по рюмке. Алёна испуганно смотрела на меня, Филлипыч тоже. Во взгляде фронтовика читалась брезгливость и злость.
— Ну чего вы на меня так смотрите? — я взял рюмку и протянул её Филлипычу.
— Ты что, сидел? — спросил Филлипыч, даже не думая брать свою.
— Нет, не сидел. Но много раз с уголовниками общался. В артели работал, а там каждый второй сидевший, да и в детском доме вырос. Да вы чего надулись? Мне вообще-то орден за поимку преступников дают и за помощь органам внутренних дел.
— Ты с ними разговаривал на блатном жаргоне. И кто такой Мишка Резак?
— А как мне с ними нужно было разговаривать? Я говорил с ними на том языке, который они понимают. А Мишка Резак — да так придумал по ходу разговора.