Большие следы
Шрифт:
Вдруг Мери застыла. Она смотрела мимо меня на темную тень дерева. Та раздвоилась, и одно из деревьев вроде бы сдвинулось с места. Или мне померещилось? Мери быстро зашагала вперед, потом остановилась, услышав стук дерева о дерево и тонкий писк. Может быть, это кричала какая-нибудь ночная птица?
Мери молчала до тех пор, пока мы не забрались на залитую ясным лунным светом верхушку холма и не увидели дорогу, зигзагами уходившую вниз.
– Похоже, патруль мы миновали. Каранджа говорил, что он стоит на вершине холма, на дороге к люгге.
Дождь полил, когда мы
– Еще полчаса,- сказал я, глядя на свои часы.
– Он прибудет раньше срока. Как всегда. Если не считать шума дождя, тишина тут стояла полная. Я едва видел черты лица Мери и ее силуэт, а за спиной девушки - белесую полоску дороги, взбиравшейся вверх к горизонту. Мери сидела совершенно неподвижно, без напряжения, но была настороже, и я ощущал ее старательно скрываемое волнение. Ван Делден был персоной нон-грата, по сути дела, в бегах, а угон армейского грузовика - это...
– Далеко ли до озера, о котором он говорил?
– В тишине мой голос звучал неестественно громко.
– Лгария? Часа три-четыре. Точно не знаю.
– И как долго мы там пробудем?
– На съемку вам времени хватит. Вы ведь умеете управлять машиной?
– В ее голосе звучала едва уловимая нотка веселого любопытства.
Она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза.
– Вы понимаете, что задумал отец?
– Думаю, да.
– Не знаю...- Она помолчала и спросила: - Вы говорили с делегатами?
– Кое с кем.
– Тогда вам ясно, что они безнадежно застряли на перепутье. Они приехали сюда по приглашению Восточноафриканской Федерации. Состояние усадьбы, продовольственное снабжение и прочее - все это напоминает им, что в Африке была война, и многие делегаты больше озабочены сиюминутными делами. Вопрос о диких животных связан с политикой, и если отцу не удастся встряхнуть делегатов, принудить их к согласованным действиям... Вы умеете работать с камерой?
– Не так профессионально, как Кен.
– Я тоже любитель, но по нашим снимкам мир может понять, что творится сейчас там, в саванне.
Она умолкла и снова прислушалась. Дождь почти перестал, ветер усилился, шелест листьев зазвучал громче.
– Вы еще не встречались с Алексом Кэрби-Смитом?
– Мне сказали, что он не приехал.
– Он приехал вместе с министром. И уже разговаривал с некоторыми из делегатов, с теми, на кого они могут положиться. Сегодня он постарается в частном порядке уломать и остальных.
И она добавила:
– Алекс всю жизнь относился к животным совершенно не так, как отец. Я чувствовала это, даже когда была ребенком. Он - коммерсант и смотрит на животных точно так же, как дровосек на лес.
– Выходит, вы с ним знакомы? Она резко засмеялась.
– Разумеется, знакома. Он был напарником Тембо, и они вместе водили сафари. Оба тогда были охотниками и имели лицензии на отстрел в пределах квоты. Для Тембо в этом заключался смысл жизни: он лучше узнавал страну, знакомился с животными, и ничто другое его не интересовало. А вот
– Тогда-то ваш отец и расстался с ним?
– Нет. Еще раньше, когда мне было лет девять, вскоре после гибели моей матери. Я тогда, помнится, все время плакала.
– Значит, Алекс вам нравился?
– Да. Гораздо больше, чем отец. Дядюшка Алекс был великий мастак очаровывать. Да он и сейчас такой. А что нужно маленькой девочке?
– Она вздохнула.- Понимаете, Тембо - человек суровый и неугомонный, крепко битый жизнью. На уступки не способен...
– Ив четверг он собирается встретиться с Кэрби-Смитом?
– Тихо, слушайте!
Несколько мгновений я ничего не слышал, но потом до меня донесся едва различимый шум мотора. Вдалеке показался свет, и в следующий миг из-за холма появились фары грузовика. Мы вышли на дорогу. Свет слепил нас, но скоро фары потушили, двигатель заработал на малых оборотах, и грузовик остановился возле нас. Оба человека в кабине были африканцами. Один разглядывал нас из-за руля, и я не сразу узнал его, потому что черная кожа приобрела пепельный оттенок, на лбу у него выступил пот, а белки глаз безумно блестели. Это был Каранджа.
Сначала я подумал, что где-то что-то сорвалось и Каранджа прикатил, чтобы увезти нас обратно в охотничий домик. Потом я увидел, что второй африканец - Мукунга и что в руках у него винтовка.
– Ладно, Каранджа,- донеслось из кузова.- Теперь ты можешь ехать и сзади.
И Корнелиус ван Делден вышел из-за борта машины.
– Никаких осложнений с патрулем?
– спросила его дочь.
Он засмеялся.
– А его не было. Я так и предполагал, учитывая дождь. Однако на всякий случай усадил за руль Каранджу,- ван Делден повернулся ко мне.- Вы поедете в кузове. Мукунга!
– Ndio, бвана?
– Отправляйся в кузов вместе с Каранджей. Глаз с него не спускай.
Каранджа слез с водительского места и растерянно стоял на дороге рядом со мной. Самодовольства, которым он щеголял в усадьбе, как не бывало.
– Мистер ван Делден,- голос его звучал нервно и визгливо,- я думаю, мне лучше шагать обратно. Вы миновали моих солдат, и...
– Ты всегда звал меня Тембо. Помнишь?
– Да, Тембо. Но меня хватятся, и как я объясню министру...
Какое-то мгновение мне казалось, что Каранджа вот-вот бросится наутек. Я стоял совсем рядом с ним и видел белки его глаз - он лихорадочно озирался вокруг и часто дышал. Мукунга тоже это почуял и снял винтовку с предохранителя.