Большой. Зеленый... Новый год
Шрифт:
Эти слова вернули ее в реальность. Из старенького кабинета Макарова, из полустертых воспоминаний прямиком в стены бездушного управления, так похожего на суровую тюрьму, где сидел Серп, с которым они бок о бок прожили больше тридцати лет.
Она — не прежняя молодая и наивная девушка, рано выскочившая замуж по большой любви и потом безуспешно пытавшаяся призрак этой самой любви вернуть. Она — жена преступника.
— Да, конечно. Спрашивай. — Она постаралась казаться простой и даже легкомысленной, но внутри всё дрожало от напряжения.
—
— Я об этом уже говорила… — вздохнула она, готовясь по десятому кругу отвечать на одни и те же вопросы.
— Я говорю про близнецов, которых вы взяли под опеку. Обряд проводился с ними.
Агата резко умолкла. Макаров не давил, не торопил как предыдущий дознаватель. Он просто смотрел на нее и терпеливо ждал.
Ждал, пока она признается, что покрывала Серпа всё это время. Была его сообщницей, не сообщала властям о проводимым им экспериментах. Врала сама себе, что всё, что он делает — ее не касается. Закрывала глаза, притворялась слепой и глухой, отчаянно желая верить, что он не преступает закон, хотя все указывало на обратное.
Почудилось, что сейчас и на ее руках сомкнутся наручники, ее отвезут в тюрьму, бросят в соседнюю с Серпом камеру. И поделом ей.
Наверное, именно поэтому она закрыла глаза и просто рассказала все как было, не увиливая, не думая, чего будет ей это стоить:
— Он привел их к нам. Сказал, от них отказались родители, потому что они не умеют принимать волчий облик. Пытался им его вернуть, проводил какие-то ритуалы для этого. Но у него ничего не вышло. По крайней мере, он мне так сказал. А потом, — Агата попыталась вспомнить. — Мне казалось, это была моя идея, но сейчас уже думаю — это он ее подал мне. Взять над ними полную опеку. Вот и все, что я знаю.
— Это было двадцать лет назад, правильно?
— Да, — именно тогда, они взяли мальчиков под опеку.
— Странно… — Макаров забарабанил пальцами по столу.
— Что именно странно? — Агата не улавливала сути.
— Серп был слишком молод, чтобы самому провести такой могущественный ритуала. В те годы всем заправлял Арджеш. Хм. Неужели это они дали ему такую силу? Дали описание ритуала? Сомневаюсь, вампиры не настолько щедры, — он будет обсуждал версии сам с собой.
Агата решила сразу же поставить точки над “ё”.
— Я не знаю, кто мог дать ему информацию, если ты об этом.
— Даже не сомневаюсь. Вряд ли Серп делился с тобой своими благодетелями. Но ты и сама понимаешь: подобный ритуал не делается по щелчку пальцев, он требует долгой, серьезной подготовки. Нам нужно понимать все связи Серпа и всё, чем он занимался последние годы. Поэтому если ты найдешь какие-нибудь его записи по экспериментам, любые, даже незначительные, и сможешь предоставить их в качестве дополнительных вещественных доказательств…
Он не закончил, а Агата догадывалась, что это одновременно и поможет следствию, но и добавит к сроку Серпа ещё парочку десятилетий, а то и столетие. Конечно, напрямую требовать
Точно!
А если это уловка, как в криминальных фильмах? Сначала над ней измывался «злой коп»-арбитр, а теперь пришел «добрый» и попросит всего-то кое-что найти или кое-что сказать?
Нет уж. Она не поддастся.
— Я поищу, — твердо пообещала Агата, не собираясь выполнять обещание. — Но мой муж хорошо прятал свои вещи.
Особняк уже осматривали, сразу же после произошедшего. Видимо, рассчитывали, что Серп оставил заметки о ритуалах на самом видном месте. Конечно же, арбитры ушли ни с чем. И Агата бы никогда не обнаружила чего-то нового — она тайников супруга не знала.
— Да, я догадываюсь. Ладно, давай обсудим вот что. — Илья глянул в бумаги. — Ты говоришь, что не общалась с Серпом с момента его мнимой смерти. Он не пытался с тобой связаться? Может быть, что-то неочевидное. Какие-то подарки или послания, случайные звонки?
— Нет. Я даже не знала, что он жив. Мы с сыновьями похоронили Серпа и научились жить без него.
Макаров кивнул.
— Кстати, насчет сыновей. Их отношения с отцом были натянуты?
Илья перескакивал с вопроса на вопрос, как будто и не пытался выцепить что-то конкретное, скорее — смотрел за реакцией Агаты. А она не понимала, чего ей теперь ждать? Обвинения в пособничестве?
— Серпа сложно назвать ласковым отцом, — сказала женщина. — Он бывал суров. К своим детям — в первую очередь.
— Да уж, заметно, что своих он особенно не щадит, — заключил Макаров, а затем внезапно глянул Агате в глаза, пристально, но по-доброму. — Ты вообще как? В порядке?
— Что, мы закончили с официальной частью? — невесело улыбнулась женщина.
— Если говорить откровенно, даже твоих предыдущих показаний вполне достаточно. Понимаешь ли, перед нами дело особой важности, а арбитры ходят по кругу. Ничего обнаружить они не могут, потому пытаются давить на свидетелей. Я же и так понимаю, что мужа ты не покрываешь, о его делах не знала и жила с ним не как сообщница, а как любящая жена. Я ведь помню тебя, Агата.
Это прозвучало так странно, что у нее вновь пересохло в горле. Помнит её? В каком смысле? Помнит, что раньше она была импульсивной дурочкой, которая ради семьи готова была бросаться из крайности в крайность? Помнит, что она не злодейка, просто глупая и наивная?
Почему он вообще запомнил её? Прошло так много времени. Даром, что они оба не выглядят стариками. Но ведь двадцать с лишним лет не виделись. Да и до этого… ну встретились несколько раз, ну, пообщались…
Это для неё Илья был глотком свежего воздуха — и каждую встречу она ждала с трепетом, потому что он позволял её ненадолго почувствовать себя свободной. Это она вспоминала его постоянно, как-то машинально, словно не могла вытравить. Выискивала в толпе. Произносила про себя его имя с особым волнением.