Бомаск
Шрифт:
7
В первых числах мая Филипп Летурно, Нобле и инженер Таллагран, технический директор, были вызваны в правление АПТО в город Лион. Их принял сам господин Нортмер - главный директор Общества.
В недвусмысленных выражениях он сразу же ввел своих посетителей в курс дела. Производство тканей из натурального шелка, выпускаемых фабрикой в Клюзо, стало убыточным. Из-за прекращения торговли с Китаем, происшедшего с началом войны в Корее, значительно повысились цены на шелк-сырец. Станки, установленные Франсуа Летурно в период между 1910-1920 годами, новинка по тем временам - сейчас безнадежно устарели. Швейцарские и немецкие конкуренты работают более
Натуральный шелк больше не будет поступать в обработку. Ткацкие цеха вообще решено закрыть.
Все цеха будут переоборудованы и отныне займутся исключительно обработкой искусственного волокна и выделкой вискозной пряжи. (Ткани будут изготовляться на других предприятиях, специально оснащенных для этой цели.)
Операция эта рассчитана на три года и будет проводиться по этапам. Начнется она в тот самый день, когда акционеры утвердят увеличение капиталовложений.
Таллаграну поручается связаться с техническими отделами дирекции АПТО, дабы в кратчайший срок представить проект реорганизации. Сейчас подготовляется контракт с одним германским машиностроительным заводом, с тем чтобы большой ткацкий цех, так называемый Сотенный, мог уже в октябре приступить к обработке волокна искусственного шелка. Итак, дело не терпит отлагательств.
Что касается Летурно и Нобле, то им поручается соответственно пересмотреть и сократить наличный состав рабочих.
Свой доклад Нортмер начал словами:
– Вы знаете, какова конъюнктура на мировом рынке в отношении шелка-сырца...
Тут Филипп перестал слушать. Он уже давно из принципа "выключался", когда при нем произносили слово "шелк", слово "рынок" и любое другое слово, имеющее отношение к промышленности или к финансам; подобрать для Миньо материалы об истории предприятия Летурно стоило ему немалых усилий. И если он довел свою работу до конца, то лишь потому, что его вдохновляла мысль, что он предает своих. Однажды, когда Филиппу сказали, что его отчим Валерио Эмполи очень умный человек, Филипп искренне удивился: в течение десяти лет, присутствуя в среднем один раз в день на семейных трапезах, он никогда не прислушивался к словам отчима; войдя в столовую, Филипп тут же замыкался в себе и, как только мать взглядом отпускала его из-за стола, поспешно уходил. Он гордился своей способностью "думать о другом", недаром же он увлекался учением йогов и старательно в течение нескольких месяцев проделывал их упражнения. Пока Нортмер разглагольствовал, Филипп пытался вспомнить начало третьей "Песни Мальдорора" [поэма известного французского поэта Исидора Дюкасса, писавшего под псевдонимом Лотреамон]. И вспомнил целые куски:
"Существует некое насекомое, которое люди вскармливают собственным своим телом. Они ничем ему не обязаны, но боятся его. Тот, кто не любит вина и предпочитает свежую кровь, способен, если не удовлетворить его законных нужд, с помощью оккультной силы достичь размеров слона, растоптать людей как былинку... Вместо трона ему подставляют голову, и он горделиво впускает когти свои в корни волос... О вошь с прищуренным зраком..."
Таллагран повез обратно Летурно и Нобле на своей машине. Нобле сел рядом с инженером, а Филипп устроился на заднем сиденье. Таллагран и Нобле тут же начали оживленную беседу, а Филипп думал. Для своих снов наяву он изобрел бесшумную летательную машину,
– ...если эта реорганизация вообще еще произойдет, - сказал Нобле.
– Она непременно произойдет, - ответил Таллагран.
– Нортмер говорил, я нарочно записал его слова: "Перестройка начнется, когда будут увеличены капиталовложения..."
– Ну, если он нам так сказал, значит, решение принято.
– Вы еще молоды, а я, извините, стреляный воробей и знаю АПТО как свои пять пальцев. Не в первый раз меня приглашают для рассмотрения проекта, которому суждено мирно почивать под сукном.
– Вы, по-моему, просто мечтаете о провале реорганизации.
– Совершенно верно, мечтаю.
Филипп начал прислушиваться внимательнее. Он заметил на щеках Нобле красные пятна, как в тот вечер, когда на балу его раздразнила Натали.
– Модернизация производства бьет по вашей рутине, - сказал Таллагран.
– Обойдутся половинным составом рабочих!
– проворчал Нобле.
– А что прикажете делать другой половине?
– Если бы все так рассуждали, как вы, мы бы до сих нор работали на ручных станках.
– Нельзя одним росчерком пера ставить под угрозу судьбу сотен и сотен семей, - возразил Нобле.
– Надо подумать, надо поискать выход... Франсуа Летурно в тысяча девятьсот тринадцатом году...
– Времена меняются, ничего не поделаешь. Уволенные рабочие устроятся в другом месте, и, в конце концов, им же самим пойдет на пользу увеличение продукции. Сейчас рабочий может купить больше рубашек, чем в те времена, когда полотно ткали вручную. Уровень жизни рабочего подымается из года в год.
– Это неверно, - заявил Нобле.
– В Клюзо рабочие сейчас живут гораздо хуже, чем в начале века.
– Зато тогда они работали по двенадцать часов в сутки.
– Но все сады были обработаны уже к пятнадцатому мая. А вы посмотрите сейчас, когда мы поедем по берегу Желины, - добрая половина садов еще даже не взрыхлена.
– Что же это, по-вашему, доказывает?
– Доказывает то, что предписываемые нами темпы работы слишком велики. За восемь часов рабочий устает больше, чем раньше уставал за двенадцать. И у него не хватает сил копаться в своем саду.
– Ах, я совсем забыл!
– со смехом произнес Таллагран.
– Вы ведь состоите председателем Общества взаимопомощи садоводов.
– Сады кормят рабочих, считайте, наполовину, - продолжал Нобле, примерно это составляет треть их заработка на фабрике. Неужели вы думаете, что старик Летурно отвел каждому семейству сад на своих собственных землях из любви к бегониям и что АПТО только ради этого поддерживало его начинание?
– Когда они будут больше производить, они и заработают больше, и незачем будет ковырять землю на берегах Желины и попусту тратить время.
– А ведь именно из-за садов, - произнес Нобле, - у нас в последние пятнадцать лет не было серьезных стачек. Ковыряют они землю, как вы выражаетесь, потому что земля их кормит и служит им, сверх того, занятием, а раз они заняты, им не до профсоюзов. Заметьте, у нас куда больше хлопот с женщинами, чем с мужчинами, потому что женщины не занимаются садоводством.
– Сейчас, - прервал его Таллагран, - в нашем распоряжении имеются другие методы для привлечения рабочего класса. Если бы вы сами занимались спортом, вы бы лучше понимали настроения молодых рабочих.